Развод. Бумерангом по самые я...

- Куда? – Не понимаю я.

- В Москву. К тебе. Когда ты от меня ушла. Не сразу, потому что идиот. Все ждал чего-то, думал, что сейчас ты зайдешь в нашу комнату, обнимешь крепко и скажешь, что это была шутка. Ну и не мог я в том состоянии к тебе приехать, в принципе. Думал, что сначала разбогатею, заработаю миллион, чтобы было чем тебя поразить, и пока миллиона не случилось, я бухал и рвал глотку под гитару на кухне у Петровича.

- Долго же ты пел, – замечаю тихо. Слишком ясно представляю эту картину: запотевшие окна, дешевый портвейн, гитарный бой и его хриплый голос, выворачивающий душу наизнанку.

- Непозволительно. Когда я приехал к тебе, с цветами и все как полагается, то… было уже поздно. Ты была со своим вокзалом.

- С кем? А… точно…

Все что касается Казанского сейчас так далеко от меня, что я не сразу поняла, о ком говорит Влад. Ну да, с Казанским я познакомилась почти сразу как приехала в Москву, но так чтобы «была с ним»… это случилось ой как не скоро. По моим подсчетам Яшин в тот момент уже ляльку в коляске качал.

- Стоп, Яшин, ты опять мне втираешь какую-то дичь. Я не могла быть с Лёней.

- Но была, я же видел! – Он закрывает глаза и принимается описывать, так четко, будто срисовывает с только что увиденной картины: - Холод страшный, и ты в ужасно тонком пальто. Оно тебе, конечно, шло, красный в принципе тебе к лицу. Но даже мне было понятно, что пальто это сделано из дерюжки, которой только кур греть, не говоря уже про твою обувь."

"- Нормальная у меня была обувь, – автоматически защищаюсь я, поджимая пальцы ног в теплых кроксах.

Как будто до сих пор чувствую промозглую сырость тех картонных ботинок, расклеившихся за один только сезон.

- Ничего нормального там не было. Ты работала допоздна, я только в девять дождался, пока ты выйдешь из здания. Лил холодный, колючий дождь. Я страшно замерз, промок до нитки, но ждал, представляя, как встречу тебя с работы, как раньше. Как дома. И тут выходишь ты. Уставшая, худая, с синими кругами под глазами. Я кинулся к тебе, бежал, торопился, и даже видел, как ты улыбалась, глядя на меня, пока не понял, что ты меня даже не заметила.

Все перегородил бугай с зонтиком, под который ты юркнула и пропала.

Я молчу. В голове – смутный образ промозглого вечера, усталости, тяжести в ногах. Лёня… да, иногда забирал, если был где-то рядом на районе. «Удобно», – говорил он. Удобно. Отличное слово для всего, что было между нами тогда.

- Не помню, – выдыхаю я.

- Зато помню я, – говорит Влад тихо.