Развод. Бумерангом по самые я...

- её пальцы теребят край одеяла, — это вырвалось. Я даже не думала о нём, честно.

- О ком? - я прищуриваюсь. - О своем женихе?

- Именно, - её губы дрожат, глаза становятся мокрыми, огромными. - Это было так давно.

- Тогда зачем вспоминаешь?

- Я не вспоминала! - она вдруг вскидывает руки, словно защищаясь. - Это просто... краска для стен! Просто жёлтый!

Я молчу, смотрю. На её сжатые в кулаки ладошки, на то, как она прикусила губу, чтобы не заплакать.

- Ты прав, - шепчет она вдруг, опуская голову. — Это глупо. Прости.

Её плечи ссутулились, голова упала вниз. Она больше не тянется ко мне, не оправдывается - просто сидит, такая крохотная, одна против меня, здорового сильного мужика, и гладит пальцами узор на одеяле.

- Я просто... я не хотела тебя расстроить.

- Проехали.

Куда там! Я уже чувствую себя сволочью.

Мы лежим в кровати, не обнимаемся, не говорим о важном, каждый уткнулся в телефон. Я пытаюсь не думать о Лене - сейчас не до неё.

Но краем глаза замечаю, как она украдкой вытирает щёку.

И снова - этот укол в груди.

Как это все не вовремя!

Скоро приедут Яна с Полиной, нужно подготовиться, встретить их как следует. Прищемить хвост Яшину. И наконец разобраться с рестораном. Что бы там ни говорила Карина, половина — моя.

Я так увлечён, что уже забыл о Лене.

Как вдруг она вскрикивает и тычет мне телефон в лицо.

Я не понимаю, что происходит. Злюсь.

- Что, хочешь показать очередного бывшего? - скалюсь.

- Почти, - отвечает она.

Только тогда я разглядываю экран.

Новость: В одном из фудмоллов города обнаружена кишечная палочка. В больницу с пищевым отравлением разной тяжести попало несколько человек.

- Нет, нет, нет... - шепчу я, листая ленту вниз.

Ошибки быть не может.

Моё здание, которое я так тщательно выбирал. Моя парковка. Которую я с таким трудом строил.

И сын - тоже мой. Иуда!

На фото - бледный, с термометром под мышкой, он лежит на задрипанной кушетке городской больницы и гордо показывает большой палец в объектив.

Глава 29. Тимофей

Больница как больница.

Омка, конечно, злилась, что я не предупредил ее, что не сделал все «по-людски», что не дал организовать мне частную клинику с капельницами за бешеные деньги, настоянными на перхоти единорога и обрезках ногтей лепреконов, которые бы точно поставили меня на ноги.

Капельницы, не ногти.

А я что?

А я ничего.