Зимний излом. Том 1. Из глубин

Так что там с Мореном?

– Что ты ему приказал?

– Ничего, – Альдо с удивлением воззрился на Робера, – ничего такого...

– Ничего? – подался вперед Робер. – Ты точно помнишь?!

– Признаться, меня твой Алва вывел из себя, – сюзерен нахмурился. – Поднимать руку на человека без оружия я не обучен, и он этим воспользовался. Это не Ворон, а гадюка какая-то! Да уж, удружил ты мне с ним. Убить – нельзя, терпеть еще больше нельзя. Короче, пришел я в себя только на лошади.

– Да не знаю я! Может, я что-то в сердцах и брякнул... У меня руки чесались эту гадину ухмыляющуюся на месте прикончить. Я пытался с ним говорить по-хорошему, четыре раза пытался, да легче с аспидом поладить, чем с этим... А что Морен натворил?

– Запер Алву в какой-то жаровне над поварней. Без окон. Я за час там едва не сдох, а он восемь дней просидел. Тьма кромешная, воды – кубок в сутки, зато соленой – пять кувшинов, куда ни глянешь – кувшин. Алатский!

– И что? – сощурился Альдо. – Помогло?

– То есть? – осекся Робер. – Что ты имеешь в виду?

– Твой друг стал повежливей?

– Рокэ Алва мне не друг, – Робер услышал свой голос и понял, что рычит, – и никогда не был, но он – человек. И мы – люди. Или уже нет?

– Да успокойся ты, – посоветовал Альдо, – я ничего этого не знал. Что Морен говорит?

– На тебя ссылается. Дескать, ты ему велел объяснить герцогу Алве, что его время кончилось.

– Дурак, – припечатал сюзерен, – услужливый дурак, хоть и с выдумкой. А если б я велел повесить эту скотину вверх ногами или утопить?! Говорю же, зол был! И ты б на моем месте разозлился. А что соизволил сказать наш герцог кардиналу?

– Он не был расположен к разговорам.

– Вот как? – в голосе Альдо послышалось разочарование. – Выходит, жарка по-мореновски принесла плоды?

– Не думаю. – Перед глазами в который раз встали темные губы, заострившееся лицо, красные пятна на скулах. Издали – молодость, вблизи – ужас. – Просто Левий был с ним вежлив.

– Лучше б он был вежлив со мной, – огрызнулся Альдо. – А я-то радовался, что кардинал из Милосердных...

– Он начинал в ордене Славы, – с нехорошей радостью сообщил Робер, – у Адриана. Расспроси-ка ты про Его Высокопреосвященство Матильду.

– Одно к одному, – сюзерен досадливо сморщился. – Ей все кажется, что я на деревянных лошадках скачу. Закатные твари, Матильда не желает видеть, что я вырос, потому что моя зрелость для нее – старость! Я – король Талигойи, она всего-навсего – алатка, поймавшая Ракана. Робер, она так и осталась алаткой. И останется.