Провинциальная история

Иные и вовсе недружелюбные.

Корабль взять силою мажескою? Это, конечно, княже, вы в своем праве, да только если Гильдия на то дозволение даст…

Гурцеев, скрипя зубами, вынужден был признать, что гильдия дозволения как раз-то и не даст. Не рискнет с купцами отношения портить за-ради личных, Гурцеева, дел.

— Прошу прощения, — его окликнули, когда Гурцеев почти уже решился вернуться на постоялый двор с тем, чтобы перекусить и подумать. А думать… может, если корабль нанять?

Нет, он бы и нанял, конечно. Да…

…отец денег с собою выделил, но Мишанька, здраво рассудив, что в дороге ему много и не понадобится, а если вдруг, то по-за Китежа и векселем возьмут, долг отдал.

Ну, не совсем, чтобы давний, но человек, которому он был должен, начал неудовольствие проявлять, и Мишаньке намекнули, что ежели не рассчитается, то его вынуждены будут попросить из клуба.

Вот и… на дорогу осталось, а вот чтобы корабль нанять, то и нет.

— Извините, не желал подслушивать, но вышло так, что вы беседовали громко. И я понял, что у нас с вами одна проблема, — сказал приличного вида господин. И поклонился. Так, легко, как равному. Гурцеев тоже поклоном ответил.

Пусть одежда на господине была и простая, но крой и ткань, из которой её пошили, явствовали, что был человек далеко не беден.

— Мне тоже надобно попасть в этот… простите Боги, Канопень, — сказал он, улыбаясь весьма приветливо.

Волосы длинные в хвост собрал. Лицо… черты смутно знакомы, но сколь Гурцеев ни пытался, так и не вспомнил, где он видел этого вот господина. Или человека, с ним схожего.

— Князь Радожский, — представился последний, приложив руку к груди. — Береслав Васильвеич…

— Михаил. Гурцеев, — теперь Мишанька поклонился куда как ниже, мысленно прокляв себя за глупость: Радожские род не просто древний… да они же…

…они же все сгинули!

— Много о вас слышал, — почему-то почудилось в этих словах некая… двусмысленность. — Однако… может обсудим наше дело в более подходящем месте?

Подходящим для обсуждения местом новый знакомый, который держался весьма свободно и даже по-приятельски, чем немало Мишаньке льстил, счел таверну «Золотой конь». Место это, располагавшееся в некотором отдалении от торговой площади, обнесенное высоким забором и защищенное пологом, и вправду вполне могло называться приличным даже по столичным меркам.

И готовили неплохо.