Провинциальная история

А рука горячая, и слышится под пальцами, как стучит-звенит сердечная жила, как само сердце, давясь чернотою, все ж упрямится, бьется, гонит кровь.

Вот устроить званый вечер — умеет. Или на клавесине еще играть. На арфе тоже. Кланятся правильно. Вести застольную беседу так, чтобы всех гостей занять… а лечить — нет.

— Готова, готова, — отозвалась на мысли Марьяна Францевна, с легкостью забираясь на подводу. — А если и нет… нас с тобою здешний лес точно не примет.

Аглая погладила кожу, которая была сухою и мягкой. Отстраненно подумалось, что Мишанька навряд ли обрадовался б, если б увидел её здесь и сейчас. Наверняка сказал бы, что выглядит Аглая вовсе не так, как подобает княжне.

И уж точно ей не следует держать за руку этого вот…

…он бы нашел слово. У Мишаньки легко получалось находить нужные слова. Аглая же вздохнула тихонько и сказала:

— Не умирай, пожалуйста…

— Вот-вот, — по волосам скользнула теплая ладонь. — Говори с ним, девонька, а мы пока другого поглядим. Уж на него-то наших сил хватит.

— Я… не умею, — Аглая сумела оторвать взгляд от человека, вдруг ставшего таким дорогим, близким даже. — Я… ничего не умею! Того, что должна уметь ведьма… а другое умею. Почему?

— Хороший вопрос, — пробормотала Эльжбета Витольдовна. А Марьяна Францевна лишь вздохнула так… грустно.

Печаль не поможет. А… что поможет? Аглая все-таки стерла с чужого лица краску, которая давно уж размазалась и смешалась с испариною. И руку вытерла о юбки, и, заглянув в серые полные боли глаза, сказала:

— Тебе нельзя умирать. Я запрещаю…

…она в первый раз спит одна.

Он шел, нисколько не сомневаясь, что идет правильно. И тропа, вихлявшая, протискивавшаяся, что меж старых древ, что меж тоненькой поросли, тесной, плотной, что щетка, приведет его именно туда, куда нужно.

Испытывал ли он азарт? Тот самый, погони, о котором часто говорили охотники?

Ежи был… сосредоточен.

На себя. Расслабился. Привык, что Канопень — городишко тихий, что ничего-то тут не происходит, а если и случается напасть, то простая, вроде обыкновенного мордобития.

На ублюдка, которому не жить.

Тропа вывела к болоту. И лес за спиной закачался, загудел на все голоса.

— Дальше никак? — спросил Ежи и пересохшие губы облизал.

Здешние болота не сказать, чтобы были велики, скорее уж они сроднялись с лесом, пробирались в него, расползаясь этакими зелеными проплешинами. Местные болота не жаловали, но и не боялись.

Порой и охотникам гулять случалось.