Провинциальная история

Но тут же не граница!

Места известные, купцами наезженные… и никто-то давно уж на охрану не тратится. А тут…

— В город надобно, матушка, — Первуша покрепче вилы перехватил. — Пока не заметили…

Стоило отступить — Аграфена Марьяновна была все-таки человеком разумным, а потому понимала, когда и вправду не стоит вмешиваться — как сзади раздалось развеселое:

— Стоим, — прогудел Первуша, разворачиваясь, да так, чтобы влезть между человечком, из лесу вылезшим, и Аграфеной Марьяновной.

Был этот человечек грязен.

Обряжен в бархатный кафтан, натянутый поверх другого кафтана, поменьше.

Это Аграфена Марьяновна поняла по дурноватому блеску в глазах.

— Еще одна баба! — крикнул он прегромко. — Ишь, свезло-то…

К горлу подступила тошнота, вспомнилось вдруг все, что бабушка сказывала Аграфене о тех, сгинувших в прошлое временах, когда разбойников на дорогах водилось превеликое множество.

— Погуляем… ишь, погуляем… — он перебрался через кучу валежника и пошел на Первушу, сабелькою поигрывая. — А ничего… старовата, но кругла, хороша… крепкая, долго послужишь.

И поняла Аграфена Марьяновна, что не пощадит.

Кольнула мысль, что и Светлолику найдут, подвода тут, недалече стоит, и…

Взметнулась сабелька. И рука Аграфены Марьяновны сама собою поднялась, коснулись пальцы искровика, выпуская силу, а та, быстрая, огненная, кольнула порох.

А человек, еще вот стоявший, вдруг накренился, споткнулся да и растянулся на земле, лицом в неё рухнувши.

— Бежите, матушка… — Первуша развернул её и в спину подтолкнул. — До города… а я тут…

Сабельку он поднять успел.

Только и успел, удар принимая. Аргафена Марьяновна второй пистоль вскинула и зажмурилась. Спасите, Боги…

Где вершится дурное, а излишняя доброта впрок не идет

Подбитый глаз уменьшает обзор, но увеличивает опыт.

После уж Ежи понял, что, во-первых, никак не мог услыхать выстрела. А во-вторых, уж точно не успел бы на помощь, ибо расстояние от дороги до дома было приличным, такое и конным не преодолеть, а пешим…

Тогда же все случилось быстро.

Вот он стоит в стороночке, любуясь ведьмою, которая с прошлого дня будто бы еще краше стала. И думает, что гребни такой дарить негоже.

Тем паче волос короткий, да и…

…кожа смугловата, волос темен и не просто, а то ли в синеву, то ли в зелень, аккурат, что крыло вороново. Брови вразлет.

И даже хмурая, все одно хороша… и стыдно за мысли свои, ибо понимает, что не про него она. Да и вовсе не о том думать надо, а купцов слушать, которые что-то говорят, но слушать их не хочется.