Провинциальная история

Не будет он воевать. И крепить своей силой засечную черту или что там еще крепить надо. И в Крым не пойдет. Что ему в том Крыму? Одна пустыня… кому она вообще нужна?

Никуда она не денется. Она клялась! И вообще…

К поместью возлюбленного зятя — а зятя Аграфена Марьяновна любила вполне искренне, ибо силою его, а также средствами многое для собственного хозяйства сделать сумела — она прибыла на подводе. Нет, можно было бы коляску заложить, во-первых, коляску было жаль, ибо почти новая, третий десяток только сменяла, во-вторых, от скорой езды Аграфену Марьяновну слегка мутило.

В прошлые разы-то легче все проходило. А теперь то ли годы сказались, то ли волнения, но мутило изрядно, только и успокаивал, что запах свежего сена да железа. Аграфена Марьяновна прихватила с собой ножичек, который тайком и нюхала. Одного раза даже лизнула, после спохватилась, что сие — примета до крайности недобрая.

— Маменька, я устала, — проныла Светлолика, ноги с подводы свесивши.

— Потерпи, уж недолго осталось.

Светлолика скорчила рожу. Аграфена же Марьяновна подумала, что, может, не стоило сразу да в поместье ехать? В городе бы остановиться, умыть, приодеть Ликушку, а уж после и зятя радовать.

Лика-то, даром, что молода, но собою хороша.

Коса до пояса. Глаз синий, лукавый… нет, все-то девицы о пятнадцатом годе красивы, но в ней, в Лике, было аккурат то, ведьмовское, неуловимое очарование, которое заставляло мужчин терять разум. И взяла-то младшенькую Аграфена Марьяновна с собою не просто так, а на всякий случай.

Правда, пока о том думалось осторожно, ибо не привыкла Аграфена Марьяновна неубитых зайцев свежевать. Вот сперва встретится с зятем, перемолвится словом-другим, поймет, что там в доме происходит. С Аннушкою побеседует, объяснит, что и в монастыре можно неплохо устроиться…

…чуялось, конечно, что старшенькая не обрадуется.

Просто оставить Лику? Чтоб при сестрице была, помогла в горе, а там… она сообразительная, поймет, как делать надобно.

— Мам, а мам, а до Китежу когда поедем? — сообразительная Лика высолопила язык и глаза на него скосила. Может, поспешила Аграфена Марьяновна с сообразительностью-то?

Да только больше-то никого нет.

Пока еще девка помрет, пока похороны, поминки. В монастырь, чай, тоже не сразу принимают… да и время выждать надобно, иначе слухи пойдут всякие. Нет, этак и год пролетит, и два.

— Никогда, — ответила Аграфена Марьяновна, ножик нюхая. — Что нам там делать?

Светлолика насупилась.

И задравши подол, поскребла босую ногу.