Алая сова Инсолье (СИ)

Со мной иди, я тебя не уроню и не потеряю. Понятно?

— Да. — Она коротко кивнула.

А я разозлился. Опять. Но уже на себя. Подумал вдруг, что слепому и правда важно хоть как-то ориентироваться самому. Иначе очень страшно…

А вот шатта ей под алую повязку. Потерпит немного. Пусть запомнит, привыкнет, в кровь впитает! Без меня — никуда! Лучший поводырь в этом мире — я.

Самое главное, подумал — и заткнулся. Только свину сказал, чтоб тот телегу стерег возле общей коновязи. И молча потащил свое несчастье в сторону ближайшего трактира. Оно опять голодное, я ж знаю! А не голодное — так силой впихну, нам нужно вес набирать ради маскировки!

Там и поспрашивать можно, налью пару кружек пенного местным забулдыгам, они мне всю историю окрестных земель за последние полвека выложат. И даже не сильно приврут, если правильно вопросы задавать.

Причина? Причина для таких вопросов вот она, фальшивый живот придерживает. Остановиться тут хотим, надолго. Вот и пытаю, безопасно ли. Скажу, например, что были слухи о воре и убийце младенцев в этой местности, жена паникует. Приукрашу, что, мол, крадут для темных ритуалов и жертвоприношений. Расскажу страшные истории с «родины», где лет десять назад орудовал убийца подростков. Его даже болотные рогачи боялись, например. И все, все местные новости и слухи будут у меня в кармане.

А сволочь святая пусть ест. И никуда! Не лезет!

И вот сижу я в местном трактире. Страшненьком, к слову. А если говорить по поводу санитарии, то странно, что по полу крысы не бегают. Даже без глаз все понятно. Точнее, ощущаемо. Обоняние у меня не как у собаки, конечно, и даже не как у сыщика из детского мультфильма. Но запах давно немытых полов и тел вполне могу учуять. И от стола воняет старой тряпкой, которой долго мыли грязную посуду, а потом бросили киснуть мокрым комом у раковины.

М-да… ну, не мне жаловаться. За последний месяц с небольшим даже такой стол, такой пол и такая тряпка, которой этот стол хотя бы для порядка вытерли, — почти недоступная роскошь.

Забавно, что вуаль на лице, такая же белая, как платье, под которое мне натолкали подушек, нитям не мешает. Мешает им другое.

— Ну быва-ало, да, — пьяно протянул собеседник Инсолье. — Только у нас не младенцев жрали, а этих, пацанов. Или не жрали, шатт там разберет. Совсем эти твари черные оборзели, пусть бы уж лучше младенцев.

Рука Инсолье сжалась, крепче перехватывая мое запястье. Он даже за столом не отпускал. И сейчас от этого прикосновения снова стало горячо. Так… надо что-то делать.