Алая сова Инсолье (СИ)

Есть вероятность, что рано или поздно на нас попытаются повесить странное исчезновение чьего-то ребенка? — Я не улавливал ее логики. Почему она вдруг решила, что убийство пятнадцатилетней давности на меня повесят? Мне так-то в то время лет десять было, не больше.

— На нас, как же. Если будет совершено убийство, его, скорее всего, повесят на тебя, ты хочешь сказать? — предположил я.

— На меня одну вряд ли. — Так бы и… Эта ее улыбка кого хочешь взбесит! — Я слишком недавно здесь появилась. А ты вот давно путешествуешь, верно?

— Следуя логике обычного здорового человека, все может быть только наоборот, — ехидно отозвался я, вынимая-таки слепую и заметно беременную (две подушки! Две самые лучшие, мягкие и пышные подушки!) из повозки и ставя на пыльный тракт. Пусть бродит за ручку с мужем, мне же спокойнее. — Так вот. Я наемник, у которого есть голова на плечах. Так что легенду придумать — раз плюнуть. Если твой супостат действительно все еще жив, то, скорее всего, мне рано или поздно может перепасть заказ на розыск пропавшего дитяти. Или на месть этому самому потрошителю. В любом случае заплатят звонкой монетой. А сейчас я таскаюсь с тобой по базару бесплатно!

— Я предлагала тебе оплату.

Шатт, что-то не то ляпнул. Не нравится мне, какое лицо стало у святой сволочи. Словно бойницы в крепости закрыли глухими щитами.

— Сказала женщина, которая ест за мой счет. Эх, ладно. — Я сердито дернул эту неприступную цитадель за руку к себе ближе и обнял за талию. Не денется никуда. — С чего ты взяла, что убийца — этот, как ты сказала… маньяк? Дурацкое слово какое. Может, он никого больше и не убил. Или убил, но не здесь. Или по одному пацану раз в два-три года таскает. Так вот, кроме как в виде заказа на свежеухлопанное дитя кого-то денежного, мне ничего перепасть не может ну никак!

— Но мы и пытаемся узнать, как часто он убивал, — вздохнула Имран, перестав топорщиться. — Затем мы и здесь, верно?

— Тьфу, пустая болтовня!

— Кто бы говорил. Но, наверное, не тот, у кого рот вообще не закрывается на протяжении всего нашего знакомства.

Вот зараза, а! Еще она меня болтливостью попрекает! Хочу и разговариваю. Я не святой придурок, как некоторые, у которых чтоб слово вытянуть, надо либо по башке огреть, либо триста раз вокруг с цимбалами станцевать!

— Просто когда ты все время бухтишь, мне хуже слышно остальной мир, — вдруг вздохнула святая. — Труднее ориентироваться.

— О, тогда я песни петь буду. Чтоб точно никуда не ускакала и ни во что не вляпалась.