Бас. Любимица Иллари

А как я их откручу, если они и так еле держатся?

Волк не сопротивлялся и, кажется, еще не до конца осознавал происходящее. Его глаза были мутными, больными, взгляд расфокусированным. Горячий нос время от времени тыкался мне в ладони, но ни капли узнавания Рокхет не проявлял. Он просто ел, пил, спал, стараясь повернуться спиной к огню. И больше не выказывал никаких желаний.

– Вот ведь горе ты мое, – посетовала я, когда он в очередной раз закрыл глаза и уснул, даже не допив бульон из бутылки.

Рокхет, само собой, ничего не ответил.

После чего я тяжело вздохнула, уложила его голову на исхудавшие лапы и, накрыв теплым пледом, окинула глазами воцарившийся в комнате бардак.

Разбросанные тут и там тряпки, разлитая вода, засохшая на полу кровь и безнадежно испорченное покрывало. Второй раз мы с тобой встречаемся, лохматый, и во второй раз ты устраиваешь настоящий кавардак в моей жизни. Я-то думала, что после друидов мы больше не встретимся. А ты вон как – снова мне на голову свалился.

Люди в таких случаях говорят: судьба.

И знаешь, кажется, я начинаю в это верить.

* * *В себя оборотень пришел лишь на третий день, и это само по себе было поводом серьезно обеспокоиться. Я его пробуждения, к сожалению, не застала, потому что в этот момент ковырялась на леднике в поисках подходящего куска замороженного мяса. Услышав шум, тут же вернулась и в буквальном смысле слова обмерла, когда обнаружила, что лохматого на прежнем месте нет, а в коридоре гремит и хлопает по перилам настежь распахнутая дверь, за которой радостно завывает вьюга.

Холод на улице стоял воистину собачий, поэтому и коридор, и комнату за пару минут успело выморозить до покрытых инеем стекол. Сообразив, куда мог деться волк, я выронила мясо и кинулась следом за ним на улицу. А потом и выругалась, обнаружив, что неподалеку от входа снежок торопливо прикрывает следы пребывания на улице большого зверя, а сам зверь обессиленно лежит у крыльца, будучи не способным взобраться на него самостоятельно.

– Болван… – простонала я, выскакивая на улицу в одних меховых тапочках.

 – Да что ж ты за дурак-то такой, а?! Прошлого раза было мало?! Недостаточно промерз, пока сюда добирался?

Казавшийся безучастным волк вдруг поднял лобастую голову и, показав мне страшенные зубы, угрожающе зарычал.

– Чего?! – рявкнула я. – Это ты мне сейчас сказал?!

– Р-р-р, – утробно прорычал оборотень, после чего с трудом поднялся на лапы, набычился и уставился на меня так, словно увидел кровного врага.