Танк Таранович, или Влюблен на всю голову

Ничто не чуждо Василиске. И мягкой может быть, когда захочет.

— Что?

— Мне непривычно видеть тебя таким.

— Не нравится?

— Нет. Ну не переживай ты так. Они же не умерли. Мы найдем их. Завтра снова продолжим. Может, кто-то откликнется по объявлениям. Надо телефоны держать при себе.

— Я рад, дорогая, что ты переживаешь о моих чувствах, но дело не в собаках, — отпиваю какао и ставлю на тумбу. — А в том, что мне раскроют сахасрару и не только ее, если я не найду и не отдам Гришу его хозяину. И если твоего Тошу, который на одно лицо или на одну жопу со всеми шпицами, я смогу купить и сделать счастливый вид, что нашел твоего недопацана, то с Гришей большие проблемы. Где я найду похожую беспородную собаку с такой внешкой? Предлагаешь мне бегать с ножницами и резать чьи-то ухи?

Вместо ответа Василиса тянет руку на прикроватную тумбу и хватает мухобойку. Какое-то мгновение и я получаю последней по лбу.

— Во-первых, уши. Во-вторых…

— Комар? — потираю лоб.

— Нет, просто заслужил! Я же так и думала, что это не твоя собака. Зачем ты все время мне врешь?!"

"— Да прям все время. Несколько раз соврал, остальное просто не говорю. И вообще, ты сама виновата. Не надо было говорить, что ты не любишь кошек. Я бы тогда «не подбирал» искалеченную собаку, — демонстрирую кавычки. — Чтобы к тебе еще больше подмазаться. Стало быть, и не просил бы ее у друга.

— Я не говорила, что не люблю кошек. Кажется.

— Но любви ты к ним не выказывала, назвав себя собачницей.

— Ну вообще я реально их не очень люблю. Точнее побаиваюсь. На меня кошка один раз в детстве напала и теперь ну как-то не очень.

— Ну супер, у меня кошка.

— Я так и знала! — восклицает Вася. — Петя, Петя, какой же ты…

— Какой? — а вот сейчас она точно взбрыкнет.

— Ты сумасшедший, Соболев, — фух. — Дом купил, собаку чужую взял. Господи, да всего не упомнишь. В чем ты мне еще врал? Ну ясное дело, Миша не брат, он твой работник и ты не чакролог. Что еще архиважного?

— Да я так всего и не припомню. Ты лучше спрашивай.

— Издеваешься?

— Нет. У меня стресс от потери чужой собаки. Какие уж там издевательства? — вполне серьезно произношу я.

— Ладно, успокойся, никто тебе ничего не сделает за собаку. Наверное, — тут же добавляет она. — Ты же неспециально. А друг у тебя нормальный?

— С приличной ноткой ебанцы, но хороший. Он мне, кстати, жизнь спас. И я не шучу.

— Это как понимать? Он какой-нибудь прокурор? Адвокат?

— Ну классно ты обо мне думаешь. Он твой коллега, врач в смысле.