Последнее японское предупреждение

Как ты думаешь, твое имя не наведет его ни на какие мысли, а?

– Не подумала, – призналась она, – надо с Саввой обсудить, вдруг он что-то посоветует?

– Ты попробуй, конечно, но я не уверена, что выйдет.

– Саш, скажи… у вас дома неприятности? – осторожно спросила Ольга, и я не сразу ответила на ее вопрос, прикидывая, стоит ли посвящать постороннего, по сути, человека в наши дела. Но Ольга была надежной, хоть и относилась к моему отцу слегка предвзято, и я не могла осуждать ее за это. А мне иной раз очень хотелось поделиться с кем-то, не вхожим в нашу семью так, как, допустим, Бесо или дядя Моня.

– Д-да, – решившись, вывернула я, – у папы что-то непонятное происходит, и Сашку в это пытаются втянуть, я чувствую. Но пока не могу понять, откуда угроза.

– Тебе не бывает страшно?

– Ты рассуждаешь, как типичная жертва стереотипов, – улыбнулась я, открывая большую фрамугу окна и вдыхая прохладный воздух, – если человек сидел в тюрьме, то дома все непременно как на зоне – нары, порядки, параша, да? Я тебя сто раз приглашала – приезжай, познакомлю.

Папа любит общаться с молодыми девушками, разговаривает, когда надо, на хорошем русском, пусть и не на литературном. Но ты предпочитаешь жить чужими представлениями. Так вот: мне не страшно и никогда не было.

Повисла пауза. Я даже подумала, что Ольга обиделась на меня за эти слова, но вдруг Паршинцева заявила:

– А ты рискни меня пригласить еще раз, а? Может, я избавлюсь от стереотипов?

– Да легко! Давай в ближайшие выходные шашлыков пожарим.

Папа это любит.

– Тогда договорились!

Мы поболтали еще о какой-то ерунде и попрощались – у меня начиналось очередное занятие у первокурсников, а это на первых порах всегда испытание. Студенты оказываются в непривычной обстановке, ощущают запах формалина из ванн с препаратами, весьма, надо заметить, специфический, видят в буквальном смысле расчлененные трупы, части человеческих тел, трупы целиком с выделенными венами и сосудами. Это, естественно, выбивает многих из колеи. Бывают случаи, что и в обморок падают, и мучаются от тошноты, и выбегают в туалет, не в силах удержать рвотные позывы.

И девчонки размазывают по лицам косметику – от испарений формалина слезятся глаза. Но со временем все привыкают, даже в перерыве могут булочек поесть с кефиром. Я все это понимала, но все равно не всегда могла удержать раздражение. Знала, что студенты за глаза зовут меня Железякой, но не особенно расстраивалась по этому поводу.

Вечером меня ждал сюрприз.