Последнее японское предупреждение

Все ж хорошо кончилось! Я сам, признаться, на выходе труханул – а ну, думаю, в спину шмальнут, и поминай как звали? А я вчера Тинке предложение сделал.

– Молодец, – прорыдала я.

– А она, как вы и говорили, обрадовалась. Аж засветилась вся. Чудной вы народ, бабы…

Никита привез меня домой. Я, правда, упиралась и ехать не хотела, но он не стал слушать, заблокировал двери и повез в поселок.

Там со вчерашнего дня все были на иголках, и первое, что сказал мне вышедший на шум машины во двор папа, было не очень приличное выражение, характеризовавшее меня как непутевую дочь.

Я пропустила это мимо ушей – от сарая, бросив на землю шест-бо, ко мне шел Акела, голый по пояс. От его разгоряченного тренировкой тела на легком морозце валил пар. Он подошел и остановился в трех шагах, наклонил голову:

И я увидела бессонную ночь, которую он провел, тревожный день, когда не мог дозвониться… Мне вдруг стало так стыдно за себя вчерашнюю, что захотелось убежать и спрятаться. Я заставила волноваться двух любимых людей, волноваться из-за пустяка – из-за моей уязвленной гордости.

Дура… надо беречь каждый миг, когда мы можем прикоснуться к любимому человеку, сказать ему о чувствах, просто побыть вместе. Беречь – потому что внезапно может стать поздно!

– Саша… – Я шагнула к нему, прижалась и пробормотала: – Прости меня…

– Я бы тебя выпорол, Сашка, – сказал сзади папа, – но вот этот, боюсь, не позволит.

– Детей, Фима, воспитывают терпением и лаской, – улыбнулся Акела, подхватил меня под коленки и усадил на согнутый локоть.

 – Расскажи, как тебе это удалось, – спросил он у меня, и я удивилась:

– Не туфти, Сашка! – буркнул отец. – Меченый звонил час назад.

– Ну, тогда чего вы спрашиваете?

– Как ты сделала-то его?

– Неважно! У меня просто случайно оказалось то, что мне не нужно, а ему пригодилось. И больше ничего не скажу. Где Соня?

Тут они оба захохотали:

– Она нашла себе нового кумира, – сказал муж, направляясь со мной на руках к дому. – Ее теперь от Сары Иосифовны не оторвать.

– О, ну все! Эта дружба ничего хорошего нам не сулит.

– Еще бы! – улыбнулся Акела. – Соня теперь торчит в ее комнате, сидит с ней и Галей в кухне, и уже успела перенять пару специфических выражений на диалекте. Это надо слышать…

Ночью, в постели, Акела прижал меня к матрасу всем телом, поцеловал и прошептал:

– Я так горжусь тобой, Алька… Но прошу: никогда больше не повторяй таких фокусов!

– Ты же сам просил тебе не врать.