Последнее японское предупреждение

Я взяла папку, чувствуя, как трясутся мои руки. «Мать – Лапшина Вероника Сергеевна… год рождения… домашний адрес… место работы… Отец… прочерк…»

– Дайте, пожалуйста, листок, – попросила я.

– Знаете, вообще-то я не могу давать эту информацию… Но ради вас сделаю исключение. Уверена, вам это нужно. – Она протянула мне карандаш и листок, я быстро записала все, что касалось настоящей матери Сони, и закрыла папку.

– Спасибо, Диана Аркадьевна. Вы мне очень помогли. И извините нас… за недоразумение.

– И вы меня извините.

Нельзя обо всех плохо думать. Очень надеюсь, что с вашей девочкой все будет хорошо. Если я смогу чем-то помочь, вы не стесняйтесь.

Мы вышли на улицу, я снова закурила и пробормотала:

– Вот скажи… как люди могут, а?

– Могут… – неопределенно сказал Никита. – А я и не знал, что вы…

– Вот и забудь! Так оно лучше будет. А теперь давай на улицу Ильича поедем, вдруг дамочка наша до сих пор там обитает.

– Между прочим, улица Ильича находится со-о-овершенно в другом районе, – протянул Никита, садясь в машину.

 – Другой конец города.

– Ну и что? Не факт ведь, что она до сих пор там живет, ты же слышал, – напомнила я. – Может, переехала как раз к «Матвеевскому» – разве не вариант?

– Да тут любой вариант – вариант. Но давайте реально смотреть на вещи. Совпадения – это хорошо, я люблю совпадения, они многие вопросы проясняют. Но когда их чересчур много – это настораживает. – Никита выехал из ворот детдома и направил машину в северную часть города. – Пробок бы не было, а то стоять так муторно.

Мне не терпелось скорее увидеть женщину, семь с небольшим лет назад родившую мою дочь. Кто знает… может быть, Соня у нее…

Ехали мы больше часа, я измучилась от ожидания, от тяжелой дороги, от бесконечной пробки, от выкуренных в огромном количестве сигарет. Наконец Никита припарковал машину в небольшом дворике у пятиэтажного дома, вышел и помог выйти мне.

– Веришь – боюсь идти, – пробормотала я, окидывая взглядом дом и пытаясь с ходу угадать, за каким окном может оказаться моя дочь.

– Верю, как не верить, – тихо отозвался телохранитель. – Я сам что-то волнуюсь. Но надо ведь, Александра Ефимовна… кроме нас никто…

Он был прав – кроме нас никто. И надо идти, что бы ни было. И быть готовой ко всему.

Мы поднялись на третий этаж, и Никита, заметив мою нерешительность, надавил на кнопку звонка.

– Спасибо, – шепнула я, взглянув с благодарностью.

– Кто там? – раздалось из-за двери.

– Добрый день. Нам нужна Вероника Сергеевна, – выдавила я.