Последнее японское предупреждение

– Везде были? – Дядя Моня тяжело поднялся из кресла и подошел к нам, протянул Акеле руку для пожатия.

– Везде. – Я услышала, как дрогнул мой голос, и постаралась взять себя в руки, чтобы не разреветься здесь же.

– Менты отказали? – Дядя Моня не признавал нового названия полиции и всегда именовал представителей органов правопорядка так, как привык.

– Ну, неудивительно, им трое суток подавай, – проворчал дядя Моня.

– Что делать? Дядя Моня, что нам делать теперь? – Я схватила его за локоть и сжала пальцы.

– Никуда бежать не надо. Надо сидеть тут, – толстый палец дяди Мони, украшенный перстнем с изумрудом, ткнул в сторону тумбочки, на которой был установлен телефонный аппарат, – тут сидеть и ждать звонка.

– Ты думаешь, что кто-то позвонит? – спросил Акела, аккуратно отрывая мои пальцы от дяди Мониного локтя.

– Думаю, что позвонит. И кто-то должен быть рядом с телефоном. И лучше, если это не будет эта гойша, – зло бросил адвокат, покосившись в мою сторону, – какого черта, Сашка, ты мне синяков на руку наставила? Я виноват? Или ваш гоноф Никита, который не в состоянии уследить за семилетней девчонкой?

Дядя Моня на секунду умолк – Лена появилась в нашем доме с его подачи, приходилась какой-то дальней родственницей его жене, а потом взревел не хуже моего папеньки:

– Да я ее… шкура… ведь как просил – глаз не своди, шалава!

– Кончайте базар, – вдруг негромко, но так властно и зло проговорил папа, что мы все невольно замолчали.

– То есть ты не исключаешь… – начала я, и папа зыркнул в мою сторону:

– Я сказал только то, что ты слышала. Больше ни слова. И вообще – шла бы ты к себе, без тебя тут разберемся, с мужиками.

– Да?! А тебя не смущает, что это моя дочь?! – уперев кулаки в бока, поинтересовалась я довольно дерзко, и Акела тут же положил руку мне на плечо:

– Что?! Ну, что – «Аля, Аля»?! Это моя дочь пропала – моя! – понимаешь?! И вы мне говорите – иди к себе, мы тут сами?! У вас что, совсем головы поотрывало?!

– Пороть тебя некому, – вздохнул дядя Моня, отходя, однако, на безопасное расстояние, – и в детстве некому было, и потом…

– Погоди, Моня, – вмешался молчавший до сих пор Бесо, – что вы накинулись на нее? Она мать! Как ей сидеть одной и ждать, что мы тут намарокуем? А ты, Сашка, гонор свой припрячь до поры, мы все ж постарше, имей совесть.