Прыжок ягуара

Нападающий выронил свое орудие и мешком осел на пол, усыпанный щепками.

Лавров не успел понять, что произошло. Во время короткой схватки фонарь упал, но не разбился. Сыщик подобрал его и осветил поверженного врага.

В углу за поленницей полулежал… отец Камиллы. Рядом валялся топор, которым он собирался размозжить Лаврову голову. Тот на всякий случай отбросил топор подальше.

Подбежала Глория и с недоумением уставилась на отставного капитана. Значит, это его страх и злость она чувствовала.

– А ты говорил, мыши…

– Как он очутился в закрытом снаружи сарае?

– Очевидно, кто-то его закрыл.

– Это папаша Камиллы, – сердито сообщил Лавров. – Он чуть не проломил мне башку топором! Какого черта?!

Глория, держа под мышкой футляр, присела на корточки перед моряком и похлопала его по небритым щекам. Савельев был одет в потертые джинсы и черную футболку. Его голова запрокинулась, из носа текла кровь. Лицо, шея и руки в синяках и ссадинах.

– Сейчас очухается. Зря я наручники с собой не взял, – с этими словами сыщик отложил фонарь и принялся снимать с капитана ремень. – Ничего, обойдемся.

Он крепко связал Савельеву руки и поднял глаза на Глорию.

– Считаешь, меня амулет спас? Этот орангутанг чудом промахнулся.

– Он моего крика испугался.

– Опять все лавры тебе? – усмехнулся Роман. – Ладно. Ты мне скажи, как он попал в сарай и кто его так отделал? Он весь в синяках.

– Ссадины успели подсохнуть…

Савельев пошевелился и застонал. Сквозь ресницы ему были видны двое людей с голубой кожей. Они о чем-то переговаривались. Один из них – женщина. Она наклонилась к нему и произнесла:

– Савельев! – окликнул его мужчина. – Узнаешь меня?

– Вижу, с головой у тебя порядок. Это хорошо.

Савельев сообразил, что кожа у этих двоих кажется голубой в свете фонаря. Он долго сидел в темноте, а потом, когда услышал чужие голоса, решил отдать свою жизнь подороже. Не вышло.

– Пришел… добить меня?

– С какой стати мне тебя добивать? – удивился журналист. – Ты что, белены объелся? Кидаешься на людей с топором!

– Ты что-то путаешь, – покачал головой журналист. – Никакого зверя нет. Зато ты чуть меня не укокошил!

– Я думал… он вернулся.

– Как ты тут очутился, Савельев? Приехал вступать в права наследства? Не рановато?

– Я поглядеть только… вещи кое-какие взять…

– А в сарай как попал?

– Не помню… без памяти был.

– Кто же тебе память отшиб?

– Зверь… Я его не за того принял…

– Хорош заливать! – вспылил журналист.

– Я подумал, он Камиллу убил… дочку мою.