Измена. Яд твоей "любви" (СИ)

Всю дорогу домой чувствовала я себя не очень, и поэтому вместо того, что бы явиться на работу к любимому с сюрпризом, мы с Киром, взяв такси, покатили из аэропорта домой.

Наш маленький, уютный коттедж в пригороде был построен Олегом пять лет назад со словами: «Лучшее для моих любимых».

Когда мы переехали, не было в мире никого счастливее нас с Киром, правда.

Так вышло, что мы с ним оказались любителями простых малых форм, и огромные трёх- и четырёхэтажные дворцы и замки друзей, коллег и приятелей Олега нас откровенно пугали, вызывая дискомфорт в душе.

А наш домик-крошка всегда казался нам с сыном идеальным.

В этот раз, увидев знакомую и любимую террасу, вместо умиротворения, меня охватило волнение.

Но это и понятно: планы изменились резко, а дом, скорее всего, пустовал все время нашего отсутствия, потому что Олегу одному удобнее жить в городской квартире. Когда мы с Киром разъезжали по морям на каникулы, то глава семейства обитал в городе, поближе к обожаемой работе.

Он вообще никогда не рвался жить в доме, но считал, что для нас с Кириллом так будет лучше, и терпел.

К нашему приезду Олег обычно вызывает клининг. Но в этот раз мы с Киром справимся сами, раз уж раньше прикатили без предупреждения.

- Ма, ты бы посидела на веранде, – напряженным голосом вдруг попросил сын.

- Что я, грязи в доме не видела? – отмахнулась и прошла мимо него в холл.

- Такой – точно нет, – обреченно прозвучало в спину.

Затормозив на пороге и задохнувшись от впечатляющего действия, разворачивавшегося в гостиной, вынуждена была согласиться:

- Ты прав. Такой грязи я ещё не видела.

Ужасно хотелось зажмуриться, пробормотать: «Показалось» и выйти вон, но я заставила себя смотреть.

О том, что это вынужден был делать со мной вместе и мой сын, мысль пришла не сразу.

На моем любимом кремовом диване сидел мой же любимый и единственный мужчина. Голый.

А перед ним на коленях стояли две столь же одетые юные барышни.

- Так вот, ты какой, кризис среднего возраста. Они хоть совершеннолетние? А то, Олег Михайлович, это же статья… – протянула, выдыхая с трудом.

В груди все сковало льдом, горло перехватило, странно, как вообще звук хоть какой-то получился?

- Папа, что за хрень? – рявкнул Кир.

Скульптурная группа, наконец, распалась. Барышни остались сидеть на полу, призывно улыбаясь в пространство, а Кирюшин папа попытался прикрыть свои выдающиеся достоинства вышитой мною диванной подушкой.

Видимо, именно это меня и добило.