Зачем я ему?

Это обижало и задевало, но разве только у Епифанцевой есть тайны? Я не имею права ее осуждать.

Дважды в неделю у нас теория литературы. Я люблю читать, например, классическую иностранную литературу: Джойс, Пруст, Уайльд, Мопассан… Лет в 17 пыталась читать античных авторов. Но этот предмет я ненавижу всей душой. Преподает нам его злобная Мегера. Я не преувеличиваю — 27-летняя стерва-карьеристка, сейчас пишет «диссер», готовится выйти замуж за сына декана и ненавидит всех девчонок. Сдать у нее зачет или экзамен с первого раза обычно не удается.

У нас на потоке она больше всего невзлюбила Машку, что было ожидаемо. Та умудрилась на первой же лекции публично послать ее «нах». Скандал удалось замять, но на подруге Оксана Михайловна, за глаза нежно именуемая Мегерой, время от времени отрывалась.

— …Как я уже не раз говорила, литературоведение — это область науки в то время, как литературная критика являет собой синтез искусства, науки и публицистики… Епифанцева! Поясните на примере, что я имею ввиду.

Все обернулись к Машке, предвкушая очередную пикировку с Мегерой. В том, что подруга не сможет ответить, никто не сомневался — академические дисциплины Епифанцева ненавидела.

Но ожидаемого представления не произошло. Машка подняла глаза на преподшу и спокойно сказала:

— Простите, Оксана Михайловна, забыла совсем. Хотела, как раз вчера повторить, но с друзьями задержались в «Мариотте», день рождение там отмечали…

— А… вот как… Что ж, не забудьте повторить, это все-таки основа основ нашей дисциплины… Продолжим…

Что?! Это все?! Половина аудитории разочарованно выдохнула.

Я толкнула Машку локтем:

Та лишь самодовольно усмехнулась.

Лекция заканчивается, я быстро собираю сумку. В последнее время я особенно тороплюсь уйти с пар Оксаны. Дело не столько в ней, сколько в тех, кто приходит на наше место. Юрфак, четвертый курс. Не могу видеть несчастные глаза Мишки Плодова — он по-прежнему болен Маней, не понимает, насколько жалко выглядит. Его аж потрясывает рядом с ней.

А еще Воронов. Он больше не подходил ко мне, но я часто ловлю на себе его взгляд. Как будто он что-то замышляет. Маша говорит, что у меня паранойя и раздутое самомнение, а у такого, как Воронов, есть игрушки поинтереснее. Да еще какие игрушки, даже Машке не тягаться с его девушками. По универу байка ходила, как они в прошлом году с Полянским турнир устроили: кто больше девчонок в кровать уложит за месяц. Да не лишь бы кого, а отдельный список составили.