Зачем я ему?

Вероника тебе все рассказала, — он не спрашивает. Кажется, этот человек знает обо мне все.

— Многое. Почему вы не сказали? Вы же знали, кто я.

— Только тогда, когда увидел рядом с сыном. Глазам не поверил. Думал, старая карга, извини, тебе все рассказала, и ты нашла Ника. Или он тебя разыскал, каким-то образом все выяснив. Но Вася хорошо покопался в твоем прошлом, да и рядом всегда был. Прости, но трудно было поверить, что ваша встреча случайна. А вот то, что он именно тебя выбрал… Даже ребенком к тебе по-особенному относился.

Моя кровь…

Садится рядом со мной на качели и начинает нас раскачивать. Смотрит куда-то в сторону, обдумывает. И я понимаю, как права была Вероника. Никита действительно очень похож на него — мимикой, жестами, они даже лоб хмурят одинаково. И оба мне ничего не сказали…

— Это не только моя история, если кто и должен был тебе сказать, так это Вероника. Здесь раньше качели стояли, детские. Тут вы, кстати, и познакомились. Нина привела тебя сюда.

— Какой она была? Для вас?

— Удивительной.

Я счастливчик, Ника. Такие чувства редко кому удается испытать.

— Вы ее так сильно любили?

— Любил, но это наше с ней дело и… Вероники. В моей жизни были две самые прекрасные женщины. А у вас с Никитой — своя жизнь. И не надо смешивать. Ты — не Нина, и мой сын — не я. Он многое сделал, чтобы это доказать. И он тебя сюда привел не потому, что ты дочка маминой подруги или девочка, которую он на качелях качал… Иди в дом, ребенок, тебя там ждут.

Большой дом, пафосный, кичливый.

Здесь все очень дорого, и тот, кто это делал, хотел, чтобы все знали об этом. Какая ирония… Ведь ни его сыну, ни Веронике всего этого не нужно, и его деньги тоже не нужны. А что нужно? Всегда терпеть не могла кич, всю эту вычурность, но этот дом, на удивление, не вызывает отторжения. Как будто попала в параллельную реальность, где тоже есть я.

В доме тихо, вижу только горничную, протирающую высокую напольную вазу. Откуда-то из глубины комнат доносится музыка, инструментальная.

Никиты нигде нет.

Он сидит за фортепиано и играет какое-то произведение. Очень красивое, знакомое, но я совсем не разбираюсь в музыке, могу только слушать. Мне нравится, как он играет.

— Почему-то я была уверена, что ты музыкален, — подхожу ближе. — Хотя у тебя дома нет ни одного инструмента.

— Бросил лет в пятнадцать, я недоучка, — притягивает меня к себе и усаживает на колени.

Зарываюсь пальцами в светлые волосы, прижимаюсь к нему.