Зачем я ему?

Та взвизгнула, пыталась было сбросить с себя холод, но Василий Федорович тряхнул ее так, что, думала, голова отвалится.

В общем, через 15 минут загрузил нас всех в джип, а на улице уже светает, машины вовсю едут.

Молча довез нас до дома, отволок Машку в квартиру, сгрузил на кровать.

— Чтобы до понедельника носа отсюда не высовывала, поняла?!

— За придурочного не беспокойся, и его доставлю.

Машка спит, а я сижу на полу, прижавшись спиной к стене, и смотрю на телефон. Он, наверняка, уже все видел и не звонит. И не позвонит?

Все, что делает, делал эти месяцы… Я многого не видела, но другие видели.

Артем, Василий, Дмитрий Александрович, Марина, даже Машка… Убедила себя, что просто игрушка для него, что все это ненастоящее… А что настоящее? Стас? Я столько сил потратила, чтобы найти подвох в Никите, а сама не замечала, что хожу с ножом в спине…

Что я ему скажу? Что сожалею? Что не хотела никого целовать? Что мне никто, кроме него, не нужен? Что?

Набираю его номер, в трубке сначала тишина, а потом… вне зоны действия.

Нажимаю отбой. Иду на кухню. Ставлю себе чай, уже седьмой час. Можно и позавтракать, но в горло никакой кусок не полезет.

Снова беру телефон. Захожу в ватсап и начинаю говорить.

— Привет. Я совершила ошибку, не ту… как это выглядит на фотках. Ты, наверное, уже их видел. Ничего не было с Вороновым и быть не могло… Просто… он напился, полез ко мне… а Марина… фотографировала… Ничего не было. Не нужно было даже близко к ним подходить, но… мне очень стыдно перед тобой. Я… Я просто не такая хорошая, как ты.

Думала всегда, что это ты ненадежный, ненастоящий, все ждала подставы от тебя… С ума сходила, не понимая, зачем я тебе… Чего только ни думала… А в итоге сама… Прости меня, если сможешь… Пожалуйста… Я очень хочу быть с тобой.

Машка проснулась ближе к 7 вечера. Гульнули так гульнули. Завтра — экзамен. По социологии. Но это кажется каким-то далеким.

Аспирин и стакан воды Епифанцева игнорирует, смотрит на меня безумным взглядом. А потом со стоном падает на кровать.

Может, начала вспоминать, что ночью натворила. Накрывает голову подушкой и снова — стон.

— Маш, может аспирин выпьешь. Голове полегче станет.

— Да нормально у меня с головой! — рявкает на меня. — Кристально чистая. С памятью делать надо что-то.

— Ничего не помнишь?

Может, обойдется? Даня точно с ней искать знакомства не будет.

— Помню, в том-то и дело. Дрыща этого рыжего… Как я могла?! Ты почему меня не остановила?!

Ну, вот это — совсем ни в какие рамки.