Баран и жемчуг

– Не делай глупостей, Ленард, – теперь я смотрела на младшего брата, удерживая его взглядом на расстоянии. – Тут везде – мои люди. Стоит мне крикнуть, и вас поймают. А уж в какой ярости будет мой опекун… Разойдёмся по-хорошему, и я никому ничего не скажу…

Теперь замер Ленард, и по его лицу можно было догадаться, с каким трудом движутся в его голове мысли.

– Никому не скажу, – повторила я, делая отвлекающее движение рукой – накручивая локон на палец. – Уходите, мальчики… А то лошадки разбредутся…

Но стиль Сегюров плох тем, что применить его можно только с глазу на глаз.

Пока я зачаровала Ленарда, очухался Клод.

– Умеете вы языком чесать, леди Гутун! Только не поможет! И вашего головореза мы не боимся! – он попытался схватить меня за плечо, но я отпрыгнула, и чары, которыми я успела опутать Ленарда, сразу разорвались.

– Хватай её, – Ленард озадаченно потёр пятернёй лицо. – У меня что-то голова кружится…

– Клод, ты совершаешь ошибку, – я сосредоточилась на Клоде, чтобы выгадать несколько секунд, а когда он замедлил шаг, что было сил бросилась к роще.

Мне было слышно, что Ленард первым пришёл в себя и заорал на Клода, спрашивая, почему он меня отпустил. Клод что-то вяло ответил, но уже через полминуты кричал Ленарду, чтобы тот догонял меня и обходил слева.

Я поднажала и добралась-таки до рощи, нырнув под ветки старого тиса, изогнутые аркой до самой земли. Конечно, будь роща даже рощей на тысячу деревьев, я бы не особенно там спряталась, но на моё счастье здесь везде рос папоротник – огромный, доходящий до пояса.

Свернув круто вправо, я отбежала шагов на двадцать и упала в ложбинку, в самую густоту травы. Зелёные резные листья качнулись надо мной, замерли, а я затаила дыхание, чтобы не выдать себя.

Братьев Рубертун я не видела, но расслышала, как Ленард тихо спросил: «где она?», – а Клод сразу зашипел на него.

Значит, они правильно догадались, что я не помчусь напролом, а залягу где-нибудь, чтобы потом тайком сбежать.

Я замерла, постаравшись вжаться в землю и стать совсем незаметной.

Тут можно было помолиться, но в голову упорно лезло только имя моей прабабки-феи – Виолант. Виолант – это же фиалка? Наверное, поэтому и Фиалковая низина… А не потому, что тут должны расти фиалки…

Какие глупости лезут в голову, когда надо думать о спасении.

Пролежав сколько-то, я не услышала больше ни звука, и подумала, что Рубертуны пошли через рощу, отыскивая меня.