Баран и жемчуг

– Завтра я поеду, поговорю с ними, – сказал он угрюмо.

– Нет, – возразила Маргарет. – Никуда вы не поедете, и ни с кем разговаривать не будете.

– Угум, – промычал Морис, но его мычание девушку не обмануло.

– Вы слышите? Я не разрешаю вам ехать к Рубертунам, – повторила она и для большей доходчивости ткнула его указательным пальцем в грудь. – Желаете присмотреть за мной – вот и присматривайте. Сидя в Сегюре.

Только что установившийся мир опять зашатался, и несмотря на свежий ветерок, тянувший от реки, воздух накалился.

Морис прямо почувствовал, как между ним и леди Маргарет забурлили огненные волны.

– Вы так удивительно мило тычете в меня своим нежным пальчиком, леди, – сказал он лживо-добрым голосом, – и так мило пытаетесь мне что-то запретить, что я того и гляди заплачу от страха.

Она тут же убрала руку и ускорила шаг.

– Можете не бояться за меня, – небрежно сказал Морис, догнав девушку. – Я – крепкий орешек, всяким там Рубертунам не по зубам."

"Но леди в два счёта разбила его робкие надежды, что к соседям его не пускают в связи с опасностью для его жизни.

– Я и не думала волноваться о вас, – заявила она, поджимая губы. – Мне ещё не хватало, чтобы вы поколотили кого-нибудь, или убили, не дай Бог… А я опять должна буду заплатить штраф.

– Хоть достаточно правдиво, – пробормотал Морис.

– Что? – переспросила леди Маргарет. – Что вы сказали?

– Ничего, – пожал он плечами.

– Поймите, – принялась она втолковывать ему, как малому ребёнку, – Рубертуны – самые влиятельные люди в Сегюре, не надо с ними ссориться.

Ничего хорошего не получится. Вы же знаете, как я проиграла суд.

– У них ещё больше овец, чем у Дофо? – предположил Морис.

– Они не разводят овец, – похоже, леди Маргарет начала терять терпение, потому что передёрнула плечами. – У них лучшие племенные жеребцы на тысячу миль вокруг. И сами они… – она задумалась, подбирая нужное слово, – весьма горячие.

– Видел я и боевых, и горячих, – заметил Морис. – Некоторых и успокаивал.

Она взглянула на него быстро и с досадой, и вздохнула, наморщив лоб.

– Вы такой же, как мой отец, – сказала она, покачав головой. – Всегда делаете то, что хотите, и не думаете, надо это делать или нет. То есть… – она запнулась, – то есть, отец был таким. Как видите – не слишком долго.

– Смерть вашего отца произошла не по его вине, – сказал Морис. – Но я удивлён, что вы нас сравниваете. Насколько я успел узнать графа Сегюра, он всегда вёл себя очень сдержанно, крайне разумно и не отличался упрямством.