Снова и снова

Его руки, откровенно изучающие мое тело миллиметр за миллиметром.

Разбег и тройной тулуп.

И наше совместное падение в омут страсти.

Идеально. Я не качусь, я лечу. Полная невесомость в душе и счастье в сердце. Каждый элемент дается легко, как прикосновение рук любимого к моему телу, увлекая с головой настолько, что в какой-то момент я ощущаю его рядом. Его взгляд на мне, его улыбку для меня. Он так близко, что хочется остановиться и разглядеть его в толпе, сидящей на трибуне, но из последних сил давлю в себе это желание.

Последний прыжок, который завершается так же четко, как и предыдущие, и концовка. Это финиш, Женя!

Музыка замолкает, а трибуны взрываются аплодисментами. Меня сметает волной общего ликования, и я слышу, как по залу прокатывается мое имя, звучащее из уст тысячи зрителей. На лед летят игрушки, цветы, а слезы счастья без остановки катятся по моим щекам. Сердце выскакивает из груди, а в голове остается единственная мысль: «Я сделала это».

Выкатываюсь со льда, прижимая всунутый мне в руки букет и реву.

Улыбаюсь и плавлю лед своими горячими слезами. Ольга Павловна сжимает меня в своих крепких объятиях и плачет вместе со мной, гладит по спине, по голове, тихо причитая.

— Умница, девочка! Горжусь тобой, — слышу сквозь всхлипы. В зале шум, аплодисменты, наша российская публика радостными криками и свистом устраивает буйство звуков в ледовом дворце. И все ради меня и для меня. Золото. Олимпийское!

Но время словно замирает, когда я вижу его. Он сидит рядом с моей матерю и Димкой с Дашей.

Краем глаза я замечаю и Варвару Михайловну с Владимиром Львовичем. Но для меня сейчас важен только один человек из десятков тысяч присутствующих здесь. Мой хоккеист. С широченной улыбкой на губах и красными глазами, Кирилл смотрит на меня и едва ли не подпрыгивает на месте. И в этот момент я понимаю: больше не могу. Невыносимое расстояние съедало изнутри все эти два месяца, уничтожая медленно по кусочкам. Но вот он здесь. Только пару десятков шагов. Всего чуть-чуть…

— Я… п…п…ойду… — пытаюсь что-то сказать Ольге Павловне и не могу стоять.

Вырываюсь из объятий Устиновой и, как зачарованная, несусь к нему. Не отрывая взгляд от голубых глаз, смотрящих на меня с такой нежностью, что сердце щемит. Между нами десять рядов арены, множество ступенек и пара парней из охраны. Но плевать. Теперь уже это все ерунда. Кир вскакивает с места и бежит, продираясь сквозь сидящих зрителей, быстро-быстро перебирая ногами по ступенькам. Вниз, ко мне.