Снова и снова

— …Так что, разошлись наши с вашим сыном дороги, теть Варь.

— Вот шалопай! — вскрикнула со злостью моя собеседница. — И ведь вешал мне лапшу на уши, что ты его проводила в аэропорт, что созваниваетесь каждый день, у тебя тренировка на тренировке. Гаденыш такой, вот как полечу в этот его Питтсбург, как отхожу ремнем по одному месту!.. — ругается мать на сына и тут же резко всхлипывает. — Жень, но он ведь любит тебя. Правда. И ты, вижу же, что страдаешь…

— Уже все в прошлом, Варвара Михайловна. Он там, очень далеко, а я здесь.

И как бы мы не хотели, ничего не выйдет.

— Почему? Дети, что вы творите, нельзя же так! Такая любовь, она только раз в жизни дается. За нее бороться надо, как за самое святое.

Глаза снова начинает щипать от подступивших слез, и я прикрываю рот ладошкой, чтобы, не дай бог, не начать всхлипывать в трубку. Вот такие мы дураки. То, что имеем, не ценим.

— Извините, теть Варь, — сглатывая ком в горле, — мне нужно идти.

— Женечка, девочка, я уверена, что это еще не все!

— Все, теть Варь.

Все.

Бросаю трубку и, уткнувшись в подушку, снова рыдаю. Ощущая, как притупившаяся было боль снова возвращается.

В эту ночь я так и не могла сомкнуть глаз. Немного успокоившись, долго листала телефон в поисках предстоящих игр Кира. Надеялась, может, сегодня будет матч, и хоть так я снова его увижу. Но ничего не находила. И последних новостей не было. Но, скорее всего, я просто не там ищу. Убираю телефон под подушку и укрываюсь с головой.

Утро в моей новой квартире слишком яркое и бьющее по глазам.

Говорил риелтору, что мне нужен «склеп», блин. Но нет, вместо этого я арендовал квартиру в презентабельной многоэтажке, с потрясным видом на парк и восходом солнца как раз со стороны окон моей спальни.

Разлепляю веки и понимаю, что еще и восьми нет. Прекрасно. До тренировки еще четыре часа, и видимо, это еще одна возможность почувствовать себя одиноким. Поворачиваюсь на бок и глазею в это самое огромное окно.

Питтсбург. Новый дом на ближайшие два года, согласно контракту.

Новая жизнь. На дворе, блин, тридцатое декабря, и ни одного жалкого сугроба. Что за зима?

Жизнь в новой стране идет совершенно по-другому. Мало того, что климат другой, разница во времени в первые дни жестко сказывается, да еще новая команда и хреновое знание языка. Прибавляем сюда, что в этом шумном мегаполисе я завис один, и получаем полнейшего неудачника.

Женька. Чем дальше, тем сильней я чувствую нехватку ее рядом.