Снова и снова

Я искренне надеюсь, что он будет счастлив. Это же была его мечта. Он грезил этой лигой, и я ни капли не соврала, когда сказала, что он добьется успеха. А я просто буду знать, что человек, которого люблю, там, где всегда хотел быть.

Не оборачиваясь, направляюсь к выходу, у которого уже маячит Димка. На лице брата растерянность. Метлицкий разводит руками, спрашивая взглядом: и все, Жень? Да. Все. Точка.

До последнего чувствую взгляд Кирилла на себе. Но до последнего беспощадно давлю в себе желание обернуться.

Нельзя. Нельзя давать ему надежду. Иначе он не справится с расстоянием, что так коварно вырастает между нами. Ему так будет легче. А я уж как-нибудь справлюсь. Не впервой.

— Ну, так что? — не отстает с расспросами брат всю обратную дорогу. — Женька, чего ты молчишь?

— Ничего, Дим. Жирная точка. Все. Ему так надо, понимаешь? — ловлю на себе его ошалелый взгляд.

— Ты с ума сошла? Жень? Ты парня отправила за границу с чувством пустоты? — о, а это что-то новенькое. Теперь моя очередь удивляться.

 — Жень, блядь, ты дура?

— Ты за дорогой следи, — зло фыркаю я.

— Нет, ты мне объясни, — он останавливает машину на обочине. И оборачивается ко мне. — Ты его любишь ведь, так? — и не дожидаясь ответа, продолжает: — Любишь и не отпирайся. И этот упрямый баран тоже тебя любит. Твою мать, как малые дети, — бьет по рулю ладонями. — Жень?

— Что? — мне сказать нечего. Если в аэропорту я знала, что поступаю правильно, то теперь я разбита полностью. Что? Что не так я сделала? В чем я провинилась и где ошиблась? Я ведь для него это сделала.

Для Кира.

— Обещай, что как только он приземлится, ты ему позвонишь. — Нервно постукивая пальцами по рулю, рычит Метлицкий.

— Нет, — отворачиваюсь к окну. — И не проси.

— Он же любит тебя, дуру такую.

— Почему не скажет? Почему ты так думаешь? Это все предположения, — я тихо возражаю братцу, раздираемая сомнениями. За все время, что мы были вместе, Кирилл так ни разу и не сказал о свои чувствах.

— Хорошо. Зайдем с другого ракурса.

Представь себя на его месте. У тебя Олимпиада, тебя зовет охрененный тренер в Штаты, допустим. Ты к этому шла всю жизнь. Да, у тебя завязались отношения. Где-то сглупила, тупанула и все… он ставит условия. Или я, или карьера. Ты как себя чувствовать будешь? — зло сверкает глазами Димка, поджимая губы. — Ты хочешь, чтобы он бросил все и следующим рейсом прибежал к тебе и упал на колени? Жень? У меня такое ощущение, что ты именно этого добиваешься.