Штуцер и тесак

Мы так и въехали в Смоленск: впереди Багратион со свитой, следом – егеря на конях и пушки, за ними дормез графини, далее – наш и ее обозы. Встречать прославленного полководца, казалось, вышел весь город. Как узнали? В этом времени принято высылать вперед гонца с вестью о прибытии важной персоны. Смоляне высыпали за ворота, стояли вдоль улиц, которыми двигался кортеж, заполнили пространство перед домом губернатора. Они кричали, бросали вверх шапки и махали руками. Из-за этой толпы я не видел, как встретились Барклай, который прибыл в Смоленск ранее, и Багратион. По легенде они обнялись. Возможно. Багратион при всей своей нелюбви к «немцу» – человек щедрый душой. Россия для него на первом месте, личное – на втором. Он добровольно перейдет под начало Барклая, предоставив тому безраздельное право командовать.

Отсвет славы великого полководца пал и нас. Не успела толпа разойтись, как к нам подъехал на гнедом жеребце офицер с аксельбантами на мундире.

– Командующий велел разместить вас, – сказал Спешневу. – Следуйте за мной.

Перед этим я успел переговорить с графиней. Она вышла из дормеза с дочерью, чтобы посмотреть на ликующих смолян. Увидев меня, сделала знак приблизиться. Я спешился и, поручив Мыша какому-то мальчишке, который радостно схватил повод, пробился через толпу к дормезу.

– Я замолвила за вас словечко князю, – сказала графиня. – Он обещал помочь и непременно сделает. Петр Иванович – обязательный человек. Если выйдет, поговорю и с Барклаем. Он, хоть и немец, но человек порядочный. Покойный Юрий Никитич ему в свое время помог.

– Благодарю, Наталья Гавриловна! – поклонился я. – Не знаю, смогу ли когда-либо отплатить за доброту. Но я этого не забуду.

– Пустое! – отмахнулась она. – Я тебе должна. Не забывай нас, Платон, когда взлетишь высоко! Присылай весточки. Я не собираюсь задерживаться в Смоленске. Скоро здесь будет Бонапарт, и неизвестно, удастся ли его побороть Михаилу Богдановичу и Петру Ивановичу. Широко шагает француз! Отправлюсь в Москву. Там и отсидимся.

Графиня удивленно посмотрела на меня.

– Москва падет, – сказал я вполголоса. – Не оставайтесь там.

– Что ты говоришь?! – возмутилась графиня, затем притихла и внимательно посмотрела на меня. – Не врешь?

– Да, – кивнул я. – К сожалению, это неизбежно. А затем мы погоним французов обратно.

– Кого другого удавила бы за такие слова, – сказала графиня. – Но тебе верю. Не говори этого более никому – убьют.

– Не буду, – пообещал я.

– Поеду в Тверь, – сказала графиня.