Последыш. Книги I и II

К тому же, как это часто случается в жизни, одно занятие тянет за собой другое. Пока осваивал хлебопечение, вспомнил молодость, когда соревновался с будущей супругой в изготовлении пирогов. Вспомнил, и с тех пор стал себе печь по воскресеньям пирожки с вареньем. Так что дел хватало, не говоря уже об уборке, стирке и готовке, и о множестве других мелких и больших дел, которые обязан выполнять настоящий Робинзон Крузо. Все эти заботы и «развлечения» занимали довольно много времени, но Бармину так же хватало досуга для чтения, прослушивания радиопередач и для упражнений в магии, хотя в его случае, теория никак не хотела сопрягаться с практикой.

Что же касается, магии, то занятия ею привели Игоря к парадоксальному результату. Он читал книги, найденные в городе, и прекрасно понимал то, что в них написано. Но при этом, у него никак не получалось воплотить теорию в практику. Разобраться в заковыристых словесных изысках и длинных сложноподчиненных предложениях было, разумеется, непросто, но все-таки возможно. Так что прочесть — не проблема. Прочесть, запомнить и пересказать близко к тексту. И даже более того. Разбуди его среди ночи, мог бы пересказать весь этот бред и даже непротиворечиво объяснить. Однако, когда доходило до дела, у него по-прежнему ничего не получалось.

Казалось бы, чего проще. Вот тебе гримуар, а в нем формулы арканов. Бери любой и претворяй в жизнь. Но не тут-то было. Что бы Бармин не делал, как ни изгалялся, колдовства не было и в помине. И в то же время, магия была более чем реальна. Она жила в нем, и он применял ее теперь двумя десятками разных способов. Даже регулировать по силе более или менее научился. Проблема, однако, состояла в том, что это была не та магия, какой ее описывали в книгах, и работала она как-то по-другому. К несчастью, у Игоря не было на руках «инструкции по эксплуатации», и вследствие этого он был вынужден постоянно экспериментировать. Пробовал свои силы так и эдак и пытался не только извлечь из своих «проб и ошибок» некий урок, но и построить на основе своего личного опыта хотя бы самую плохонькую модель изучаемого явления. Она помогла бы ему двигаться дальше, но пока ничего путного из попыток поработать теоретиком у Бармина не выходило.

Зажечь огонь в очаге или запалить костер, ударить «чем-то быстрым и горячим» в скалу, да так, что только осколки камня полетели, или «прикурить от пальца» — все это он проделывал теперь, практически не напрягаясь. И даже уставал от магии не так сильно, как в самом начале.