Последыш. Книги I и II

С его пальца сорвалась яркая искра, похожая на те, что пляшут над разожженным костром, мгновенно долетела до кострища, ударила в одно из полешек, и в следующее мгновение огонь вспыхнул в полную силу. Костер пылал так жарко, как если бы был разожжен по всем правилам минут пятнадцать-двадцать назад. Частично обугленные поленья и высокие, яркие языки пламени, пляшущие на них.

— Никакой горячки! Мне спешить некуда! — сказал он себе, а потому, отложив магию на потом, взялся за обыденные дела. Прибраться, наносить воды, наколоть дров и затопить баню. Поставить на очаг чугунок с кашей — на этот раз в дело пошло пшено, — и другой, с супом из сушеных овощей, солонины и картошки.

День проходил за днем, длилась бесконечная полярная ночь, и, если Игорь до сих пор не сошел с ума, то только потому что последовательно проявлял отнюдь не свойственную ему в прежней жизни самодисциплину. Было легко поддаться унынию, тоске одиночества и гневу на несправедливость судьбы, но это стало бы началом конца, и Бармин, к счастью, это хорошо понимал. Отчасти его спасала рутина: распорядок дня, список обязательных дел и последовательность в исполнении задуманного. Если вставать в одно и то же время и ежедневно тратить часть утра на гимнастику ушу — это уже кое-что. Но со временем Игорь добавил к этому физические упражнения с отягощениями, — он нашел в казарме разборные гантели с регулируемым весом от двух до шестнадцати килограмм, — и бег на лыжах. И это было уже кое-что, как по убиваемому на эти занятия времени, так и по результатам. Тогда же он пришел к идее о необходимости душа. Но во всем Барентсбурге настоящий душ имелся только в крепости: в доме коменданта и в казарме. Переезжать в крепость совершенно не хотелось, и Бармин три недели мудохался с тем, как в одиночку разобрать устройство — топка, бойлер и система труб, — в одном месте, а именно в комендантском доме, и затем собрать его в другом. А ведь надо было еще сделать к бане подходящую для душа пристройку, и все это в одиночку. Долго, трудно, но зато у него сначала появилось дело, требующее ума, сноровки и немалой физической силы, а затем и «невидаль заморская» — полноценный душ.

Однако строительство душевой являлось, в общем-то, экстраординарной задачей. Другие, вполне рутинные заботы тоже требовали к себе внимания, усилий и времени. Надо было ставить хлебную закваску, да не одну, а несколько, — одну за другой, — так, чтобы печь затем свежий хлеб хотя бы раз в три-четыре дня. Дело полезное и отнюдь не простое.