Кровь и пламя

Мы их почти догнали, наступали им на пятки всю дорогу. Я с замиранием сердца смотрел им в спины, стараясь, чтобы выплескивающая из моих глаз лютая ненависть не обожгла этих ублюдков. Одновременно с этим я жестом остановил приготовившихся к залпу лучников — надо осмотреться."

"Вон исполинская клетка… и внутри я вижу достаточно много темных силуэтов, в тревоге вскочивших на ноги и вцепившихся в прутья своего узилища. Судя по росту — это гномы. Детей с такими широченными плечами быть не может. Род Медерубов? Их остатки? Не знаю. Сейчас не до этого, хотя Рикар с силой опустил ручищу на плечо Тиксы, удерживая его на месте, а здоровенный кулак великана недвусмысленно покачивался перед лицом неуемного коротышки. Тикса умоляюще смотрел на меня — там, впереди, к его сородичам подходила нежить. Вот-вот прольется кровь!

Но я медлил…

Мы только что миновали несколько достаточно мощных укреплений по пути сюда. Вон они сзади. Сначала шагах в двадцати, потом в сорока и в ста. Там толстые стены с широким проходом посреди, каменный помост для стрелков, приготовленные заслоны из дерева. На мой взгляд — все сделано очень давно и с весьма солидной основательностью. Я оказался прав — свободно по дороге было бы не пройти, встречай нас умелая и хорошо вооруженная охрана сего странного места. Я надеялся на «заслон» из идущей впереди нежити — напади на них кто, мы бы загодя услышали крики, звон оружия, грохот падающих камней и прочий хорошо знакомый нам шум. Вот только все укрепления оказались пусты — ни одного защитника! Равно как и ни одного работника — если не шум оружия, то мы услыхали бы звон горняцкого инструмента. Но ничего…

И вот теперь мы подошли к самому сердцу, к самой червоточине, от которой исходило некое темное зловоние, ощущаемое всеми, а мною в особенности. И что мы видим? Малый отряд шурдов и нежити свободно топает к огромному решетчатому сооружению, но где сопротивление? Где хозяева, которым давно пора было встретить гостей?

Короткий сдвоенный свист. Тревожный, странно прерывистый рев рога. Один темный гоблин согнулся пополам, крича и держась за торчащее из брюха древко стрелы. Другой держится за окровавленное ухо. Полыхающая глазницами нежить разбегается в стороны, а древняя замшелая киртрасса, паучья нежить, пережившая века, наоборот, поспешно отходит назад, исторгая из пасти злобный клекот.