Непобедимая и легендарная

Но, как объяснили мне сведущие люди, цены у контрабандистов подскочили из-за того, что большевики за сравнительно короткое время сумели плотно перекрыть всю границу, да так, что и мышь не проскочит.

«Проклятый чухонец», – подумал я про себя. Но в казематы Свеаборгской крепости, где, как я знал, располагалась большевистская контрразведка в Финляндии, мне попадать совершенно не хотелось. Пришлось раскошелиться.

Правда, Микко не обманул. Он не только перевел меня через российско-шведскую границу.

Его старый приятель – машинист паровоза, – остановившийся у колонки, чтобы залить воды в тендер, взял меня к себе в будку в качестве пассажира. Когда мы уже подъезжали к Белоострову, где поезд должен был остановиться для проверки документов у пассажиров, машинист высадил меня у переезда. На подводе одного мужика, ехавшего в сторону Петрограда, я добрался до Удельной. Там у меня была явка, где я смог отдохнуть после утомительного и опасного путешествия. Хозяин явки тем временем связался с кое-кем из моих товарищей, которые пока оставались на свободе.

Первым ко мне приехал Вячеслав Александрович. Сын надворного советника – лица VII класса Табели о рангах – он вернулся из эмиграции в Россию полтора года назад тем же путем, что и я – через Швецию. Поначалу он поладил с большевиками, и даже сотрудничал с ними. Но после осеннего переворота, закончившегося свержением правительства Керенского, Александрович в пух и прах разругался с оказавшимся у власти Сталиным и теми темными личностями вполне старорежимной наружности, что маячили у того за спиной.

Да и сами большевики теперь не особо желали иметь с Александровичем никаких дел, ибо рядовые эсеры левого толка начали массовый переход в их партию.

По словам Александровича, он мог бы сработаться с большевистским правительством Сталина, если бы не одно но… По непонятной для меня причине он люто ненавидел офицеров, как царских, так и получивших погоны уже во время правления Керенского.

Год назад Александрович призывал народ «окончательно покончить с золотопогонной нечистью». Он радовался, когда в Кронштадте разнузданная матросня убивала офицеров, просто так, лишь за то, что они совсем недавно были «вашими благородиями».

А тут Сталин начал откровенно сотрудничать с офицерами, причем даже не фронтовиками – поручиками или капитанами, а со старорежимными генералами и адмиралами в шинелях с красной подкладкой.