Непобедимая и легендарная

Пусть будет счастлива и долга их жизнь, пусть они знают, что мы благодарны им за все, что они для нас сделали.

Сталин подкрутил усы и осушил до дна свой стакан. Я взглянул на кувшин, который неожиданно оказался пустым. Ленин, Ларионов и я тоже выпили и уселись на свои стулья. В этот самый момент в кабинет заглянула Ирина, которая, недовольно сморщив носик, поинтересовалась: не пора ли честь знать? Мы не стали спорить с супругой председателя Совнаркома и вежливо откланялись.

Праздник закончился, и снова наступили суровые будни…

Революционный вихрь, охвативший Россию больше года назад и поначалу вознесший Чернова почти на самую вершину власти, оставил у него весьма тягостное и неоднозначное впечатление о революционных процессах в тяжелых условиях российской действительности.

Не так он представлял себе все это в годы революционной деятельности, когда от лица аграрно-социалистической лиги вел революционную агитацию среди крестьян Тамбовской губернии, замыслив покрыть всю страну сетью тайных крестьянских организаций.

В смутные годы первой русской революции, когда в угаре террора и насилия возникла и окрепла партия социалистов-революционеров и ее легендарная Боевая организация (БО), он, сам непосредственно не участвуя в «эксах» и терактах, подводил теоретическую базу под действиями БО, которой руководил опытный и безжалостный Евно Азеф. Каждый занимался своим делом: боевики кидали бомбы и стреляли из револьверов, получая после поимки за это «столыпинский галстук», а товарищ Чернов сколачивал политический капитал, став одним из лидеров партии социалистов-революционеров.

А Евно Азеф, щедро получая деньги: от кровавых «эксов», от охранки и еще из нескольких, так и оставшихся неизвестными источников, лихо кутил в фешенебельных кабаках с дамами полусвета и щедро пользовался всеми радостями жизни.

Разоблачение Азефа и «скорострельные суды» премьера Столыпина вскоре свели на нет влияние партии эсеров в России.

Ни разу ни в кого не выстреливший и не обидевший даже мухи Чернов в газетных статьях, печатавшихся за рубежом в социалистических изданиях, продолжал обосновывать и поддерживать идею террора, прекрасно зная, что ему самому за это ничего не будет.

Не так, совсем не так представлялось ему будущее свободной России, сбросившей оковы самодержавия.