Непобедимая и легендарная

Посоветовавшись с подхорунжим Головиным, я послал в поиск трех самых опытных наших разведчиков. Через сутки они вернулись. У одного из них – у урядника Широкова – была перевязана рука и разорван бешмет. Они привели изрядно помятого пленного. Это был куртатинец, который поначалу прикидывался, что не понимает по-русски.

Но мои казачки умели развязывать языки. Вскоре пленный заговорил, да так, что я едва успевал записывать то, что он нам рассказывал. Выяснились интересные подробности.

Оказывается, нами действительно заинтересовались британцы.

Главным у них был некий «полковник», к которому, несмотря на его маленький рост и тщедушное телосложение, другие англичане относились с большим уважением. По словам пленного, он уже бывал в этих краях, когда велись переговоры между британским генералом Таунсендом, осажденным турками в Эль-Куте, с командующим турецкими войсками Халил-пашой. Но переговоры прошли неудачно для британцев, и генерал Таунсенд капитулировал.

Когда я доложил о пойманном нами «языке» в штаб бригады, там заинтересовались им и велели немедленно доставить его к ним.

А мне велели собирать информацию как о британских разведывательных группах, так и об их командире.

– Это очень опасный человек, Николай Степанович, будьте с ним поосторожней! – сообщил мне по рации великий князь. – Он нужен нам скорее живым, чем мертвым, но вы все равно понапрасну не рискуйте.

Я предупредил своих казаков, и до самого Ханекина мы дошли без каких-либо происшествий.

Нас там уже ждали. Как я понял, корпус генерала Баратова и наша механизированная бригада должны наступать на британцев в направлении Багдада. Но это будет лишь после того, как генерал от кавалерии Баратов и генерал-лейтенант Романов разработают план наступления и начнут подготовку к решающему броску на юг.

А я с благодарностью вспомнил полковника Антонову и ту встречу в Женеве. Все произошло точно так, как она предсказала. Я счастлив. Одно только огорчает меня безмерно, что моя Анечка, как и другие собратья по поэтическому цеху, узнав о том, что я пошел на службу к большевикам, отказалась со мной знаться, не понимая, что большевики приходят и уходят, а Россия остается.

Мирное строительство

Лишь в нескольких кабинетах Таврического дворца каждый вечер не гаснет свет. Уже далеко за полночь, а в окнах поблескивают огоньки керосиновых ламп или красноватый свет местных электрических лампочек на десять свечей.