Непобедимая и легендарная

Это самое «собрание» и приняло резолюцию, в которой говорилось, что при штабе Черноморского флота должна быть учреждена должность «генерального комиссара по украинским делам».

Вскоре такой «комиссар» в Севастополе появился. Им оказался некий капитан 2-го ранга Акимов. Он с ходу принялся агитировать команды боевых кораблей, значительная часть экипажей которых состояла из малороссов, за передачу всех кораблей Черноморского флота киевской Центральной Раде на правах собственности. В результате этой агитации жевто-блакитные флаги были подняты на линкоре «Воля» (бывший «Император Александр III»), а также броненосцах «Евстафий» и «Борец за свободу» (бывший «Пантелеймон», он же бывший «Потемкин»).

Потом из Севастополя начали приходить обнадеживающие известия. Большевистская организация стала восстанавливаться, да и настроения в армии и флоте начали меняться в нашу пользу, и я попросил своего старого знакомого – главного военно-санитарного инспектора Румынского фронта Антона Андреевича Дзевановского – похлопотать о моем переводе обратно в Крепостной госпиталь.

Таким образом, в начале октября, в самый разгар судьбоносных для всей страны событий, я снова оказался на своей прежней должности в Севастополе.

К тому времени в наши края из далекого Петрограда начали приходить самые невероятные и удивительные известия. Прежде всего, это было громом прогремевшее сообщение нашей большевистской газеты «Рабочий путь» о морском сражении у острова Эзель, которое закончилось поражением германского флота и полным уничтожением немецкого десанта, собиравшегося захватить острова Моонзундского архипелага.

Немногочисленные экземпляры специального выпуска газеты, посвященные тому событию, были зачитаны флотскими офицерами буквально до дыр. Горячо обсуждая эту победу русского флота, они были поражены не только самим разгромом немецкого десанта и огромными потерями, которые понес в этом сражении германский флот, но и тем фактом, что победу над немцами одержала неизвестно откуда взявшаяся эскадра никому ранее не известного контр-адмирала Ларионова.

Шокировало господ офицеров и то, что хотя над кораблями той эскадры и были подняты Андреевские флаги, но она тут же объявила о своей полной поддержке партии большевиков.

Дальше события понеслись галопом. Двое суток спустя нас достигло еще одно известие, вызвавшее, не побоюсь это сказать, эффект разорвавшейся бомбы.