Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Да и Франа, насколько он успел выяснить, ушла к нему из лаборатории генетики после изрядного скандала – девчонки-лаборантки болтали, что выяснение отношений с Симагиным состоялось при закрытых дверях, причём из кабинета профессора слышались экспрессивные итальянские обороты и звон бьющейся лабораторной посуды. Сам же профессор, известный мастер подковёрных интриг, имел некоторый вес в ректорате Филиала, и выпускать его из поля зрения никак не следовало.

Тем более, когда дело касается столь деликатных материй.

- Занятно, занятно… - задумчиво повторил доцент Шапиро. - Вы, вот что, Михась Вогнянович: выясните-ка поподробнее, зачем её туда позвали и чем этот визит закончился. Хорошо бы узнать, о чём шла речь… в деталях. За пару дней справитесь? Да? Вот и хорошо, не сомневался в вас.

Вислогуз уныло кивнул, повернулся и пошёл прочь, едва сдерживая тяжкий вздох.

…попала собака в колесо…

***

- Так мы вас ждём, синьора Монтанари, заходите! Всегда вам рады!

Физиономия заместителя Симагина – слащавая, гладкая, отвратно-лицемерная – вызывала у Франы острейший приступ раздражения.

Хотелось хлопнуть дверью изо всех сил, чтобы припечатать эту рожу крашеной масляной краской «под слоновую кость» филёнкой – так, чтоб брызнуло, чтобы взвыл…

- Figlio di putana!..[1]

Им от неё что-то надо, это очевидно. Не Семибоярскому, разумеется, он – ничтожество, прихвостень. Симагину. Только то, что бывший научный руководитель посмел передать приглашение ни с кем-то, а с её бывшим любовником, само по себе могло стать поводом для нешуточного скандала.

Тогда, год назад, они расстались так, что ни один уважающий себя мужчина после такого и близко не подойдёт. А этот: «Франа, дорогая, как я рад, не заглянешь ли к нам в лабораторию…»Нет, на него точно надавили. Она потому и приняла приглашение – хотела убедиться, что не ошиблась, всё поняла правильно. "

"Так оно, в общем, и оказалось. «Бывший» встретил её с преувеличенным радушием и, не успели они обменяться парой дежурных фраз, как в дверях лаборатории возник Симагин. За спиной у него маячила лоснящаяся физиономия Семибоярского. «Бывший немедленно ушёл в тину, и дальнейшая беседа в кабинете профессора протекала уже без него. А вот Семибоярский, к удивлению Франы, остался и принял в разговоре живейшее участие.