Гридень 6. Собиратель земель

Годслав так же являлся создателем отряна наемников, которых охотно нанимали купцы для охраны.

— А коли оружие будет, копья на всех, да самострелы? — задал вопрос Звяга.

— Так-то другое дело, пойдем все разом! — прокричал один из ратников тайной стражи, который затесался в толпу суздальцев.

— Освободим пастыря нашего, владыку Ануфрия! — прокричали в толпе еще одни подставные лица.

Уже скоро собравшиеся человек триста мужиков были полны решимости. Оружие было частично в обозе, который располагался в лесу за городом, но частью уже тайно завезено на телегах в город. Это не были тысячи копий, десятки тысяч самострелов с болтами, всего-то и было пять сотен копий, да две сотни самострелов, причем, самострелы, которые сделаны на скорую руку и которыми в братстве были вооружены не воины, а ремесленники и крестьяне.

Однако расчет был на то, что удастся быстро захватить оружие уже в первом столкновении с пришлыми. Конечно же на первых ролях будет действовать сотня Звяги, которая вооружена более, чем достаточно. Нужна была акция, чтобы горожане почувствовали кровь и вседозволенность. А ничего более мотивирующего, чем захват материальных ценностей и оружия, в средневековье еще не знали.

Через час, когда на окраине Суздаля формировались на скорую руку десятки и сотни горожан, готовых к бунту, а уже две сотни организованных мятежников концентрировались у детинца, на территорию городской крепости въезжал небольшой обоз со шведами.

Сотник Звяга совместно с другими братьями «пошалил» на коммуникациях воинов, считавших себя новыми хозяевами Владимирского княжества. Далеко от Суздаля уходить не пришлось. И на подходе к городу два небольших обоза, следовавших в город и один обоз более крупный, выходящий из города, удалось разгромить.

Слишком подозрительного в этом новая власть усмотреть не должна была. На самом деле разбой на дорогах Владимирского княжества только набирал обороты. Здесь и старые разбойнички активизировались, почувствовав временное безвластие, и некоторые люди уходили в леса, гонимые властью Ростислава Юрьевича. А еще, может, не разбойничать, но партизанить, хотя в этих явлениях часто сложно найти разницу, особенно в этом времени, начали отряды из дружины убитого Андрея Юрьевича, которые не пожелали присоединиться к новому князю.

Неудивительным было и другое: между различными отрядами, пришедшими из Новгорода, не наблюдалось единства. К примеру, чухонцы, которые создавали массовку в войске Ростислава Юрьевича, мягко сказать, дружбу не водили ни с кем.