Порожденная грехом. Часть 2

То, что Марселла будет фантастической матерью, не подлежало сомнению, не только потому, что она была похожа на Арию во многих отношениях, но и потому, что она проявила свою заботу о Сантане и всех последующих собаках.

— Готов ли ты принять присягу, Мэддокс Витиелло.

Как всегда, мое тело напряглось, когда я услышал свою фамилию. Я не был уверен, что оно скоро дойдет до меня. Я долгое время настаивал на сохранении своей фамилии, но как только Марселла забеременела, я понял, что хочу изменить это. Ради нашего сына, который должен был быть Витиелло, чтобы его приняли в будущем. Если он когда-нибудь захочет стать Капо Фамильи, он не может быть Уайтом. И если быть честным, я не хотел продолжать род Уайтов. Ни мой отец, ни Эрл не были людьми, чью фамилию я хотел бы, чтобы продолжали и помнили. У нас с Лукой имелись разногласия, и мы до сих пор иногда спорим, но я восхищался его чувством семьи и преданностью людям, о которых он заботился.

Я стремился стать таким же в нашей семье.

Я шагнул к человеку, который скоро станет моим Капо.

— Да.

Мой голос был твердым, без намека на сомнение, и я понял, что он отражает мои истинные чувства.

— Рожденный в крови, поклявшийся на крови. Я вхожу живым, а выхожу мертвым.

Я порезал ладонь, демонстрируя рану собравшейся толпе. Мастер обмакнул иглу в кровь, прежде чем прикоснуться ею к моей груди. Клятву нельзя было поместить над сердцем, как это было принято, потому что там у меня были другие тату. Когда игла пронзила мою кожу, глаза снова нашли Марселлу, которая касалась живота. Она улыбалась с достоинством, как это делала на людях. Я научился видеть за этой официальной маской эмоции, скрывающиеся под ней.

Глаза Марселлы наполнились любовью.

Когда татуировка была сделана, я надел рубашку и направился к ней. Она коснулась кожи над моим сердцем и коротко поцеловала меня, ее глаза стали мягче.

У нас не было времени поговорить, так как другие члены мафии уже столпились вокруг, чтобы поздравить меня и принять в Фамилью. Я видел, что этот маленький жест многое изменил в глазах многих из них.

Преодоление вражды из прошлого произошло не в одно мгновение, даже не за несколько месяцев или лет. Я с Марселлой почти десять лет и теперь, казалось, наконец-то полностью вошел в семью."

"Позже мы с Марселлой сидели на удобном диване перед камином в таунхаусе рядом с особняком ее родителей, оба в трениках и толстовках, прижавшись друг к другу.

Марселла убрала голову с моего плеча.