Порожденная грехом. Часть 2

Многие взгляды задержались на моей татуировке, некоторые были почти оскорблены, и эта реакция радовала меня больше, чем следовало бы.

— Готов? — спросила я с ухмылкой.

— Готов, когда ты будешь готова.

Я подала знак. Наш вальс резко прервался, и без предупреждения группа начала играть «I Write Sins Not Tragedies» группы Panic! At the Disco. Эта песня стала бы ударом только для тех, кто действительно знал песню и слова, поскольку группа была только акустической. Но скандал, конечно, случился бы позже, когда об этом стало бы известно.

Я схватила пиджак Мэддокса и разорвала его. Ткань разошлась, оставив на Мэддоксе только черный жилет и рубашку. Он засучил рукава, обнажив свои татуированные предплечья. Мэддокс потянулся к подолу моего свадебного платья и резко дернул его. Нижняя часть юбки оторвалась, как и обещал портной, оставив меня в юбке, которая заканчивалась выше колен.

Взревел мотор, и Амо проехал сквозь расступающуюся толпу на Харлее Мэддокса. Папе пришлось лично убедить директора отеля, прежде чем нам разрешили проехать на мотоцикле через бальный зал. Он слез с байке, когда Мэддокс подвел меня к нему, положив руку мне на поясницу. Для Мэддокса разрешить кому-либо ездить на его мотоцикле было большой удачей. Возможно, именно поэтому он начал нравиться Амо.

Амо и Мэддокс ударились в ладоши.

— Позаботься о ней, или смерть твоего дяди покажется тебе пустяком по сравнению с тем, что я с тобой сделаю, — сказал Амо с мягко угрожающей улыбкой.

— Амо, — прорычала я, стараясь сохранить довольное выражение лица.

— Нет, он прав. Если я потерплю неудачу, я заслуживаю всего, что он и твой отец запланировали для меня. Но я не потерплю неудачу.

Амо кивнул и отступил назад. В прошлом он бы сейчас подмигнул мне или сказал что-нибудь обидное и смешное, но эта новая версия моего брата уже не была тем легкомысленным подростком. Он находился на лучшем пути к тому, чтобы стать именно тем, кем ему нужно стать, чтобы пойти по стопам отца.

Мэддокс сел на мотоцикл и протянул мне шлем. Я надела его, прежде чем усесться на байк боком и обхватить Мэддокса руками. С ревом двигателя мы оставили толпу зевак позади. Я помахала маме и папе, который обхватил ее рукой. Джианна показала мне большой палец вверх. То, что она была «за» за сцену, которую мы только что устроили, было само собой разумеющимся.

Мама помахала с лучезарной улыбкой. Я поговорила с папой и с ней о наших планах.