Эксклюзивный грех

Глаза его внезапно стали не просто различать лица окружающих – идущих туда-сюда, стоящих группками. Не просто видеть их обувь, одежду, портфельчики, дамские сумки… Дима вдруг даже начал замечать мельчайшие, забавные порой, детали. Вот толпа журналистов окружила одного из депутатов-ньюсмейкеров. Ослепительный свет софитов, три телекамеры, к лицу народного избранника тянутся диктофоны, гроздьями свисают косматые микрофоны на штативах… А один из журналистов, крайний в числе коллег, правой рукой вытягивает подальше диктофон, а другой – незаметно (как ему самому кажется) почесывает попу. А рядом стоящая журналистка – видать, неофит в парламенте – надела чулки и слишком короткую юбку и теперь стесняется, левой рукой то и дело одергивает свою юбчонку… Диме вдруг стало ужасно весело – он бы в голос расхохотался, когда б это не было столь неуместно. И тут новая мысль пронзила его: “Мне не отметили пропуск. Мне никто не отметил пропуск!.. Значит, постовые на входе меня не выпустят. Здесь с этим строго. Охранники из ФСБ начнут звонить Котову. Может даже, отправят кого-то к нему. Но просто так они меня не выпустят… И что теперь? Отметить пропуск в любом другом кабинете? Расписаться на нем самому?.. Но Дума – не обычная контора. Здесь все строго. На пропусках не просто расписываются – ставят печать… Попросить у кого-то из коллег, парламентских корреспондентов, дать аккредитацию? Ни одного знакомого вокруг… Нет, коллеги, конечно, выручат – но на карточке аккредитации есть фото… И опять кагэбэшники станут задавать вопросы… Ну же, Дима, думай!..""

И тут толпа журналистов перед интервьюируемым стала расступаться. Тех, кто замешкивался, отодвигали – то ли помощники высокого чина, то ли его охранники. Парламентарий пошел прямо в сторону Димы. Дима узнал его – это был известный всей стране своею эксцентричностью депутат Чириковский. Чириковского окружала свита. Первый свитский, с незаметным лицом, шел впереди, как ледокол. Двое следовали чуть впереди депутата по бокам. Еще двое прикрывали тылы. Вся компания продвигалась стремительно.

Дима решился. Когда до Чириковского оставалось два-три шага, он отчаянно выкрикнул:

– Газета “Молодежные вести”! Иван Густавович, один вопрос!

Чириковский приостановился, благосклонно глянул на Диму.

– “Молодежные вести”? Вы – хорошая газета. Вы правильно обо мне пишете, адекватно…

Произнося это, депутат продолжил вместе со свитой спускаться по лестнице, однако темп его движения замедлился.