Яд Горькой Любви

 — Я буду серьезно разговаривать с отцом, чтобы отстранил тебя ото всех дел! Тебе, итак, то ничего не интересно! А с дедом, подавно все завалишь! Очень жаль, что считаешь, что я идиот! Отец чувствует некую вину перед тобой, но точно ни я! Ты предатель, как и мама и вся ее семья!

Он встал, а у меня руки сжались в кулаки. Едва сдерживался чтобы не отправить его в нокаут, силы у нас были не равные, я легко ломал Рустама на раз два, и он хорошо это знал.

— Катись вон из моего дома! — прорычал я. — Отказа в делах фирмы, ты не увидишь, как бы не старался лить в уши отцу, уж поверь мне!

— Это мы еще посмотрим, я бы настоятельно тебе советовал согласится, под ударом твоя репутация! Думаешь женишься и она тебя от этого спасет? Ошибаешься! Уедешь и отец тебя не вытащит! Уж поверь мне!

Он направился к двери, и когда она за ним закрылась, я схватил со стола недопитую с ночи бутылку коньяка и кинул ее в стену. С оглушительным звоном разлетелась. Из-за какой- то сучки, вся жизнь летела под откос, а отец ничего умнее не мог придумать, как женить меня на хрен пойми ком. Эта ночь, мы провели ее вместе. Обрывки воспоминаний ее диких стонов и моего вожделения в ней, все сильнее лезли в голову. Эти мысли ни на секунду не хотели уходить. Становилось все тяжелее дышать. Ни одна еще так не поступала, просто собиралась и уходила, а эта сучка не растерялась. Еще и ублюдок братец с нее глаз не сводил, с ее разорванного платьица, который уверен порвал я. В глазах все сильнее темнело. Нервно ходил из угла в угол туда- сюда. Телефон. Бросил на него взгляд. Натэлла. 17 пропущенных вызовов. Только ее не хватало.

— Ты вообще охренел?

В ее голосе звучала неподдельная обида. Отчаяние. Словно знала, что все подходит к логическому финалу. Знал и я, только скрывал сам от себя, слишком долгое ожидание, дало ненужный привкус равнодушия.

— Мне сказали ты с какой-то девицей ушел! Бросил меня! Ты нормально это считаешь?

— Не знаю кто и что там тебе наговорил, я уехал, перебрав! Что за претензии? Мы что женаты?

В трубке повисло напряженное молчание.

— То есть если мы не женаты, я не имею права ничего тебе говорить? Смею напомнить, ты вот вот на другой женишься!

Я достал сигарету и чиркнул зажигалкой.

— Ты сама этого захотела! Где ты была, когда, я предлагал тебе сбежать?

В трубке повисло тягостное молчание, она знала, что виновата.

— Натэлла, давай без слез, прошу! — поморщившись, опустился на ковер.

Он до сих пор хранил запах духов женушки и нашей ночи.