Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Еврианакт, следя за пепельно-лиловыми волокнами дыма, как бы между прочим спросил:

– Ну а каково живется герою Саламина на чужбине? А? Ты ведь, кажется, не из любви к Аргосу живешь здесь, Фемистокл? А?

У Фемистокла дрогнуло лицо. Он медленно обратил на Еврианакта свой тяжелый, мрачный взгляд:

– По-моему, и ты, и Павсаний знаете не хуже меня, как живется человеку на чужбине.

– Но нас никто не изгонял из нашей страны. Павсания даже зовут обратно в Спарту.

– Да. Чтобы судить.

– Конечно, они будут судить его. Но что из этого? Уже судили однажды, но осудить не смогли. Пусть попробуют еще раз. Героя Платеи не так-то просто заковать в цепи. Нужны доказательства вины, а их нет. И не будет.

– Однако в Спарту снова явиться ему все-таки придется.

– Так что ж? Явится, раз они не могут оставить его в покое. Только ничего они с ним не сделают, клянусь богами. Павсаний умен и осторожен.

Лишь в полночь, когда улеглись слуги и дом затих, Еврианакт открыл Фемистоклу, ради чего он приехал:

– Ты ведь понимаешь, Фемистокл, что я здесь не затем, чтобы поужинать у тебя и насладиться беседой…

– В моей беседе мало сладости, – буркнул Фемистокл.

– Тем более. Только ради этого пробираться во враждебный Аргос, где каждый аргосец рад сунуть кинжал в живот спартанцу, сам понимаешь, не стоило бы. Но у меня серьезное поручение к тебе. И прошу, выслушай спокойно.

– Я слушаю.

– Скажи, ты смирился со своей судьбой? Ты так и останешься здесь доживать жизнь: десять лет – это немалый срок! – в безвестности, в бездеятельности… И еще вдобавок в бедности! Это ты, саламинский лев, который победил самого Ксеркса, так и смиришься с тем, что твоей родиной правят другие, что твоей славой славятся другие и пожинают плоды твоих трудов?

Фемистокл молчал.

– Ты ждешь, что афиняне позовут тебя? Ты допускаешь, что враждебный тебе Аристид или тщеславный демагог Кимон позволят тебе снова войти в Афины, отнять у них власть и первенство в стране?

Фемистокл молчал."

"– Так вот, если ты так думаешь и веришь в это, то скажу тебе, что ты очень глубоко и горько ошибаешься. Ты ведь не будешь, как лисица, вертеть хвостом и кланяться во все стороны: «Граждане афинские! Граждане афинские!» – и делать вид, что мнение народного собрания для тебя закон. А Кимон будет. И знай: клевета уже работает над твоим именем. Тимокреонт пишет пасквильные стихи о твоем мздоимстве, о том, что ты нечист на руку, что ты утаивал государственные деньги, и мало ли чего еще. И граждане афинские верят!

Фемистокл молчал.