Мистер Генофонд

— Не буду я тебя слушать! Баста! Теперь слушай меня ты! И запоминай, Крамер, запоминай хорошо! На лбу у себя запиши! — она замерла, зло уставившись в глаза. — Больше ты ко мне не приближаешься! Вычеркни меня из списка своих баб. Забудь! Понял?

В мой бок довольно болезненно ткнулся острый локоток.

— Понял, я тебя спрашиваю? — ткнулся еще раз.

— Поль, но я правда ни сном, ни…

— Хватит! Овечкам своим будешь головы дурить. Я уже по горло сыта.

Последняя фраза вырвалась у Польки со стоном. С болезненным таким, что мне резко стало не до смеха и не до кайфа своего нереального.

Как ножом в сердце засадила. Красивая, гордая, родная настолько, что внутри все мясом наружу выворачивалось от близости. И отчаянная.

Девочка моя. Ни хрена нас годы не брали. Собачимся, как в первый раз. Лишь острее, жестче. До синяков. Рвем друг друга наживую. А ведь мне не защищаться от нее хотелось. Не объясняться и не сдерживать.

Черт. Гребаный ресторан! Гребаные люди вокруг! Вечно у нас не время и не место. Как заговоренные.

— Поль, родная, ты мне хотя бы минуту дай. Так? — я уже не улыбался. Минута нужна была позарез. Увести ее отсюда. Засунуть в первую попавшуюся машину и объяснить все другим способом. Тем единственным, который всегда работал.

Зеленые глаза вспыхнули. Полина резко дернулась от моей груди. Перехватить успел в самый последний момент.

Поймал за руку. Снова впечатал в себя и сделал то, что два дня назад поклялся не делать, — поцеловал.

Грязно, жадно, настойчиво. Царапая зубами губы. Толкаясь языком в сладкий рот. Вминая ведьмочку в свое тело, так чтобы чувствовать ее всю. От груди, которая стала больше. Талии узкой, как у модели. Бедер… Черт! Самых охренных бедер на земном шарике! Ног… длинных, идеально переплетающихся с моими.

Как знакомился заново.

В темном коридоре старого дома мне все же не показалось… Не помутнение рассудка это было и не алкоголь. Охуенная она. Как ром, с годами только вкуснее стала.

Не оторваться. И похер на обещание деду. Похер на зрителей. Похер на товарища моего по несчастью — медведя, который точно не поймет.

Отклеились друг от друга вечность спустя. Полька, слегка осоловевшая и еще более роскошная. Я с адской болью в паху и четким осознанием: «Не отпущу!»

Но обдумать, как именно не отпускать и что теперь делать, мне, конечно же, не дали.

Любимая правая ладонь уже отточенным движением опустилась на щеку. В ушах зазвенело. А спустя мгновение на мне никого не было.

Кошка моя плюшевая оказалась с другой стороны стола.