Мистер Генофонд

В Лондоне с кольцом на пальце меня никто не ждал. Здесь тоже никому не обещался. Но… несмотря на генетическую любовь к питерским красавицам, что-то на приключения не тянуло.

Родина уже встретила. Хватит.

Вместо того чтобы охотиться, я занял самый дальний диванчик ресторана. Откупорил один из подарков — колумбийский двадцатилетний ром «Диктатор» и медленно, со знанием дела принялся накидываться.

Ром лился как в сухую землю. Тарелка с маленькими бутербродами стояла нетронутой — мой внутренний эстет был против разрушения натюрморта. А угрюмый медведь все больше казался своим в доску парнем, только в шубе.

Дед на меня внимания не обращал. После недавнего ночного разговора он вообще вел себя странно. Про Лондон больше не спрашивал, сердечными вопросами душу не травил. Тихий спокойный дед. Никогда его таким не видел, но сейчас даже был рад.

Одно не давало покоя — его требование отсидеть юбилей до конца и не «позорить род своими выходками». С чего дед взял, что я решусь оторваться, ума не приложу. Молодость он мою, что ли, вспомнил? Но уточнять или спорить я не стал.

Сказано не отсвечивать — сидел и не отсвечивал.

Лишь иногда взглядом кого-нибудь провожал, наливал и упорно не закусывал.

Не знаю, сколько бы я так высидел, но где-то на половине бутылки рядом на диванчике материализовались две нимфочки. Обе в стратегических мини. Обе после аперитива, разогретые. И совершенно неинтересные.

За ширинкой никто даже голову не поднял осмотреться. «Тишина и только мертвые с косами».

Если бы не привычка скалиться и нести приятную бабскому уху херню, не знаю, как бы мы сидели. Наверное, пришлось бы наливать. Чуть чаще. Чуть больше. И заранее присматривать, куда потом пристроить свой неудачливый груз.

Но умение сыпать шутками было вбито в подкорку. И я сыпал.

Иногда подмигивая медведю. Только он, казалось, меня понимал.

Иногда тупо пялясь на часы.

Пока в какой-то момент на стол не легла чья-то тень.

Голову поднимать не хотелось. Совсем! И смотреть, кто мне вид заслоняет — тоже. Комплекта визгливых нимфочек было вполне достаточно. Третью бабу я и в лучшие свои годы в постель не звал. Кукольник, что ли? Чтобы и на себе, и на каждой руке по красавице.

Но тень не ускользала. Стояла над душой, лоб взглядом сверлила. И от этого ее присутствия даже соседки мои как-то странно затихли. То еще минуту назад про ресторан верещали, про клубы, где можно было бы продолжить. И вдруг как воды в рот набрали.

Руки на колени сложили. Спинки выпрямили и клювики утиные поджали.