Атаман. Гексалогия

Ребята должны коня купить, указания им я уже дал; выезжайте за город, на дорогу к Великим Лукам, ждите меня с мужиком или одного мужика, как получится.

– Ты что, в одиночку его из поруба освободить хочешь? – изумился Сергей.

– Может быть, я пособлю?

– Сергей, исполнять, что я сказал!

Сергей обиженно хмыкнул и ушёл.

Ждать темноты пришлось долго, но я был терпелив.

Пожалуй, пора. Улицы почти опустели, редкие окна, не закрытые ставнями, бросали скупые полоски света от светильников.

Я подошел к тюрьме, огляделся – никого. Вжался в стену, и оказался внутри, в пустой камере. Уф, повезло. Сунул голову через внутреннюю стену – в полутёмной камере было несколько человек, скупо освещаемых светильником над дверью. Мужика здесь нет, рубашка у него приметная, красная. Перешёл к другой стене, снова сунул голову через стену – здесь горело два факела, и было светлее. В углу догорали огни в жаровне, стоял стол, какие-то бревенчатые козлы. Что-то на камеру не очень похоже, и запах – запах горелого мяса.

В комнате никого не было. Я уже собирался пройти дальше, как услышал стон. Уже интересно! Прошёл сквозь стену.

За столом, который мешал мне все сразу увидеть, лежал на полу мужик, руки и ноги были привязаны верёвками ко вбитым в пол железным штырям. Можно сказать – распят. Лицо походило на отбивную котлету. Так вот что это за комната – камера пыток! До меня только сейчас дошло. И железяки – клещи, цепи и ещё что-то непонятное, что лежит в углу – инструменты палача.

Узник приоткрыл один глаз, второй сильно заплыл и не открывался.

Мужик не ответил, сплюнул только кровавой слюной.

Ладно, терять мне нечего, времени мало.

– Я из Москвы, от Алексея, фамилию сам вспомнишь. Ты как – идти сможешь?

Мужик отвернулся. Так, не верит.

– Смотри сюда! – Я достал предназначенную ему бумагу, показал восковую печать.

В глазах мужика блеснула надежда.

– Идти смогу, ежели недалеко.

– Вот и ладненько. Из-за чего тебя повязали и чего хотят?

– Знамо чего, сдал меня один из местных, стервец. Пытали, да я ничего не сказал.

– Это пока, вернутся завтра – всё узнают; коли палач толковый, это вопрос времени. Как звать тебя?

– О, хорошее имя и, главное, редкое.

Я достал нож и разрезал верёвки. Мужик сел, стал растирать ноги и руки.

– То моя забота. Ты только будь готов идти, не смогу я тебя тащить, здоров ты уж больно; да ещё и хвост, ежели появится, обрубать надо.

– Нельзя мне назад, в трактир.

– А в трактир и не пойдём, тебе вообще в городе оставаться нельзя.