Атаман. Гексалогия

Я, как мог, объяснил ситуацию.

– Понимаешь, на смотрины ей надо. Девке уж семнадцать весен, замуж ей пора; сговорился я с купцом хлыновским – сын у него. Ежели сейчас не проедем – что ж ей здесь, до лета сидеть? У меня с будущим сватом уговор был – по зиме приехать, а сейчас весна на носу. Пасха скоро, потом Красная Горка – вишь, куда клонится.

– А при чем здесь Пасха?

Купец изумленно уставился на меня, как на прокаженного.

Я молча вытащил крестик на цепочке и показал.

– Нельзя на Пасху свадьбу играть – ни одна церковь обряд таинства венчания проводить не будет. Не женат небось?

– Вот! – Купец поднял вверх палец. – Потому и не знаешь. Эх, молодо-зелено.

– Обманщик ты, купец!

– С дочки бы и начал, ни в жизнь не согласился бы.

– Так уж уговор у нас, по рукам ударили, видаки есть.

Называется, влип. В ночь точно выезжать не стоит, теперь и днем в оба смотреть надо.

– Ладно, купец, дай место для отдыха моим людям, да пусть лошадей в конюшню поставят, накормят.

– Лошади в конюшне, напоены и сыты. Люди твои в комнате отдыхают.

– Вымуштровал ты людишек своих.

– С поганым сословием только так и надо.

– Утром выезжаем, готовь обоз.

Слуга отвел меня в комнату. Ратники мои уже спали, причем Андрей храпел так, что вибрировала слюда в окне.

Утром встали с петухами, но, к нашему удивлению, обоз уже стоял на дороге. Нас покормили, лошади наши уже были под седлом. Под ногами похрустывал тонкий ледок. Днем под солнцем таяло, ночью примораживало. Развезет скоро дороги, через недельку домой, в Москву пора собираться. Сделаем еще пару ходок по тракту Муромскому – и все, хватит. Иначе придется сидеть сиднем на постоялом дворе, дороги станут на месяц непроезжими.

– Мы готовы, вы как?

Наш боевой порядок был прежним – Павел впереди, в середине – Андрей, я с Герасимом сзади. Обоз был невелик – десять саней. На передних важно восседал сам Святослав, прикрытый медвежьей шкурой, за ним ехали в санях двое ражих охранников, везли груз драгоценных камней. Охранники зорко поглядывали по сторонам, руки на саблях и даже по нужде в походе бегали поодиночке. Укрытый холстиной, в ногах у них лежал мешок из толстой свиной кожи, сыто лоснящийся от содержимого.

На одной из остановок и я с ведома купца приподнял мешок, весу в нем было не более трех-четырех килограммов. Как сказал купец – внутри мешка были мешочки поменьше – один с алмазами, другой с рубинами, третий с изумрудами, потому мешок казался пухлым.

В третьих санях ехала дочь купца вместе с нянькой или прислугой.