Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Если и дальше так будет продолжаться, то советское бесклассовое общество вот-вот разделится на две равные половины: заключенных и охранников.

— Что теперь делать, Федос? Как жить?

— Эх, Степа, кабы я знал, что да как… — Чимра посмотрел Иготкину в глаза. — Никому не задавай этого вопроса, ибо никто тебе на него не ответит. И о политике ни с кем — ни звука! Зажми язык за зубами, иначе придется тебе, браток, на жидких харчах очень долго валить лес…

Это были последние слова Чимры, сказанные Степану при расставании.

«Ох, Федос, Федос… Меня предупреждал, а сам не уберегся от лесоповала, — мрачно рассуждал теперь Степан. — Какие же секреты ты, заядлый коммунист, выдал японской разведке? Количество заготовленных шкурок соболя? Так почти все соболиные шкурки идут за границу, и сосчитать их — пара пустяков. Или мороженые рябчики, закупленные шведами, составляют государственную тайну?.. Нет, мой корабельный друг, не японская разведка тебя подкузьмила. Чем-то другим не угодил ты советской власти… А меня хотят упечь в кутузку за компанию с тобой, дескать, два сапога — пара»…

От тяжких раздумий отвлек Степана внезапно пришедший Темелькин.

Обметая голиком у порога заснеженные валенки, старик любопытно спросил:

— Зачем, паря, милиция приезжала?

— Это оперуполномоченный НКВД, — сказал Степан.

— Однако штрафанул тебя? Совсем темный сидишь.

Иготкин рассказал тестю суть разговора с чекистом. Темелькин, привычно усевшись у печки, достал из кармана полушубка кисет с самосадом и трубку.

— Пошто не сказал упалнамоченному, мол, дурной Темелька завалил Шамана? И тайга, мол, Темелька спалил…

Степан еще больше нахмурился:

— Ты понимаешь, что за это будет?..

— И-и-и, пустяк будет… Много бед — одна ответ. Кому мой жизнь надо? Бабы нет, дочки нет. Совсем один живу. Шибко долго живу. Надоело. Тьфу!..

— Выкинь такие мысли из головы. Живи, пока живется. Умереть никогда не поздно, — глядя в окно, строго проговорил Степан.

— Тюрьме помирать лучше. Казна землю зароет.

— Не мудри, отец. Начинай-ка готовиться к большому промыслу. На будущей неделе уйдем всей артелью в тайгу до самой весны…

Оперуполномоченный пробыл у Колоколкина больше часа. На крыльце он пожал руку вышедшему его проводить хозяину, запахнул полы мохнатой дохи, сел в кошеву и наметом умчался из Лисьих Нор. Столь теплое расставание еще больше встревожило Иготкина. «Знать, угодил Иван Михалыч чекисту. На кого же они накатали донос: на меня или на Чимру?..