Фиктивная семья отца

Пронзаю тишину комнаты протяжным стоном и обнимаю мужа, понимая, наконец, каково это – единение тел и душ…

– И я тебя люблю, – отвечаю отдышавшись. – Родя… Люблю. Ты самый лучший, ты…

Родион перекатывается на спину и увлекает меня за собой. Целует в лоб, веки, подбородок… Его твердые пальцы прохаживаются по моему позвоночнику, оглаживают углы лопаток и ямочки над поясницей… Боже мой, неужели у нас так будет всегда?

– Зачем я только затеял уборку в квартире папы? Ты не знаешь? Ты завтра же переедешь ко мне, Поль.

– Прямо завтра? – улыбаюсь я. – Ты же предложил мне фиктивный брак?

– Ты бы отказалась, предложи я настоящий. Я… боялся отказа. Так что, завтра новый переезд? Не позволю тебе больше жить вдали от меня… Люблю… Полька моя… Так люблю тебя… Ты такая красивая. Я намерен хорошенько все рассмотреть.

– О боже… Я стесняюсь. Я хотела сказать… Мне было хорошо. Я никогда… Я ни разу… – заливаюсь краской до корней волос.

– Забудь теперь об этом. Так теперь будет всегда, – Родион целует меня в губы, пробуждая спящее до времени желание. – Можно мне попросить кое-что?

– Принеси свой подарок. И не вздумай оборачиваться простыней.

– Вот прямо так идти? Вот так…

– Да. Ты моя жена. Прекрасная, потрясающая, умная, нежная женщина… И я хочу тобой полюбоваться.

Удивляюсь своей смелости… И откуда она взялась? Как можно быть такой бесстыдницей, Полька? Родион обжигает меня взглядом, а под ним словно сгорают остатки стеснения. Я нравлюсь моему мужчине… Безумно нравлюсь…

– Хорошо. Я сейчас же принесу твой подарок, – обольстительно улыбаюсь и вспархиваю с места. Вынимаю носки из сумочки и возвращаюсь в спальню.

– Иди ко мне, – шепчет Родион, приподнимаясь на локтях. – К черту все…

– Нет уж, – фыркаю я и потряхиваю носками в воздухе.

– Ух ты! Связала для меня?

– Думала обо мне, да? Уже тогда… Полька, я давно не чувствовал себя таким счастливым. Это какое то… Безумство…

Он притягивает меня к груди и целует в губы. И правда безумство… Не знаю, сколько проходит времени – на город опускается зимний вечер, уличные фонари вспыхивают, озаряя темные улицы приглушенным желто-голубым светом. Мне мало его губ… Мало рук и нежных объятий, тихих признаний и удовольствия, которое он дарит… Мало часов в сутках. Кажется, кожа лопнет, не в силах вместить чувства. Сердце замирает, а потом с разбегу бьет ребра. Словно злится на них за то, что не дают вырваться наружу. Какая я счастливая, мамочки… Я же просто… лечу…

– Поленька моя, оставайся до утра…

– Не могу, Родь.