Эм + Эш. Книга 2

Сейчас даже опасно. Она видела, что он, ещё вчера свой, почти приручённый, вдруг выпорхнул из её сетей, образно, конечно. Но нет, не улетел пока, но на грани. Что-то ещё держит его здесь, но что-то тянет туда. К этой неизвестной девушке из прошлого. Хотелось бы надеяться, что держит его хотя бы привязанность, а не просто чувство долга или вины.

— Ты любил её? — спросила Вероника, оглянувшись на пороге.

— Что? — не сразу отозвался он.

— Ты её любил? — повторила она, а у самой внутри всё сжалось, как перед прыжком в пустоту.

— Любил — не любил, какая кому разница? — вдруг зло выпалил он. — Иди, спи.

С тяжёлым сердцем она вернулась в спальню.

Ужасный вечер! Наихудший. А ведь сегодня всё так чудесно начиналось. И потом вдруг свалилась им на голову эта проклятая Эмилия… Её имя Вероника прочла на бейджике. Какое же невероятное невезение, что из всей толпы официантов именно она их обслуживала!

Лучше бы они пошли в «Пекинскую утку»!

Вероника и рада бы не вспоминать, как в одно мгновение её Эдик будто окаменел, когда подошла та официантка, как пожирал её глазами и больше ничего вокруг не замечал, но этот момент так навязчиво засел в мыслях, словно осколок в ране, и никуда от него не деться.

Собственно, Шаламов мог ничего не говорить — по его лицу было понятно вообще всё. А потом ещё и эта Эмилия, чёрт бы её побрал, буквально остолбенела, увидев его. А «Эш»! Что ещё за «Эш»? Это коротенькое слово, даже не слово, а просто две буквы, как будто отделили его от неё, от Вероники, отгородили неприступной стеной, перечеркнули всё, что с таким трудом строилось и наконец сложилось между ними. И наоборот связали его с той официанткой какими-то неразрывными узами. Вроде глупость, но вот возникло такое необъяснимое и неотвязное ощущение и всё тут.

Вероника чувствовала себя чужой, лишней, внезапно выкинутой на обочину. Какой выдержки ей стоило сохранить лицо, когда на самом деле хотелось просто разреветься, а ещё больше хотелось растоптать и уничтожить эту Эмилию. Но интуиция — всё-таки великая вещь. Ну и жизненный опыт, конечно, куда ж без него. Она видела, даже скорее чувствовала, как напрягался Шаламов, когда отец шпынял эту официанточку, и сразу поняла — нет, напролом нельзя, давить на него и в угол загонять нельзя, а принижать её — тем более. Хотя куда уж ниже? Обслуга! Хуже дворника. Потому что обслуживать людей, когда они едят — это, по мнению Вероники, и так очень унизительно. А отец этого не понимал.