Её несносный студент

Нет, серьезно? Она реально это так видела?

— Ты с дуба что ли рухнула, Аль? — продолжаю давить лыбу, чтобы в лицо не заржать.

Некрасиво все же. Не поймут. — Мы с тобой просто трахались, было прикольно.

Она сверлит меня взглядом, смотрит пристально и начинает улыбаться, продолжая поправлять мой пиджак.

— Говнюк ты, Волков, был и остаешься. Но даже ты не можешь не понимать, что я ведь не просто так приехала и папочка мой с твоим не просто так сейчас почти в десны целуется. Ты же умный мальчик, Егор.

Собираюсь уже ответить, даже рот открываю, но что-то меня отвлекает, что-то необъяснимо притягивает взгляд в сторону. Поворачиваю голову и, да, ядрена вошь, быть этого не может.

Да не бывает так в жизни, только в мелодрамах сопливых и, откровенно говоря, туповатых.

В нескольких метрах от меня стоит Александровна. Моя, блядь, Александровна. Красивая до помутнения рассудка.

И я глаз от нее оторвать не могу.

— Волков, прием, — Аля проводит пальцем по моим губам, и я себя последним кретином чувствую.

А Александровна тем временем продолжает сверлить меня взглядом. И я готов просто на этом месте провалиться, потому что даже на таком расстоянии я вижу ее глаза, и нездоровый блеск в их уголках. И чувствую себя козлом последним, потому что взгляд на меня направленный, выбивает почву из-под ног, вышибает воздух из легких. Столько боли в синих глазах моей Александровны, столько разочарования, что мне выть охота, а я стою и смотрю на нее, как идиот конченный.

— Ксюша, — все, что могу произнести.

Получается громко. Она улыбается, качает головой, а потом срывается с места и бежит в сторону выхода.

Собираюсь уже рвануть за Александровной, но чувствую жесткую хватку на плече.

— Не смей меня позорить, — цедит сквозь зубы.

Как только успел так быстро оказаться рядом. Ведь на приличном расстоянии от меня находился.

— Отпусти, пап, — стараюсь сохранять спокойствие, лишь потому что он все же мой отец и после операции.

— Я сказал, успокойся и не позорь меня.

— А я сказал, убери руки.

Не получается у меня по-хорошему, вырываюсь и, наплевав на обращенные на меня несколько пар глаз, бегу к выходу.

Только бы догнать, только догнать.

Идиот долбанный. Она же… черт.

В последний раз я себя так паршиво чувствовал, когда Белый в аварию попал, а я ни хрена не предотвратил.

Я же ей три дня назад в трусы лез, в верности практически клялся. Она же не понимает ничего совершенно, не знает. И со стороны это все, должно быть, выглядит п*здец как хреново.