Не единственная

Почему именно ты?

– Все это время я хотела вернуться домой, – признаюсь, – а теперь не уверена, что так будет правильно. Если моим близким рядом со мной угроржает опасность, то лучше я здесь останусь.

– Не переживай, девочка, ты ведь теперь не одна. Доверься своему мужу, он знает, что делает.

Хочу сказать, что он мне не муж, но вовремя прикусываю язык и говорю совсем другое:

– Анабель сказала, что ее соглядатаи вернулись в Алланайрис.

– Хм… – маг хмурит брови. – Зашевелились, значит, гхарровые отродья. Почувствовали, что пятки горят. Но это нам только на руку.

–  Вы о чем? – напрягаюсь.

– Чтобы вернуть этих двоих, Ордену пришлось провести ритуал перемещения. Помнишь? А все ведьмовские ритуалы строятся на крови. Кровь самый сильный источник магии. Конечно, – он задумчиво погладил бороду, – они не дураки, наверняка поставили отсекающий купол и все следы подчистили…

– А в крепость они могут пробраться?

– В Дардаас? Нет, сюда они сунуться не посмеют – слишком опасно, но будут ждать тебя в Лемминкейре, тут Анабель права!

***

Измучившись от сомнений и переживаний, проваливаюсь в нервный сон. Посреди ночи вскакиваю как от толчка. Сажусь на кровати с гулко бьющимся сердцем. По спине течет холодный пот, в горле пересохло, а в окне маячит какая-то тень.

Слышу тихий царапающий звук, а потом из-за толстого стекла доносится тихий мявк.

– Шир… – вскакиваю с кровати. – Ширайю? Это ты!

Не знаю и знать не хочу, где он прятался целый день, но сейчас он здесь, и я с радостью приоткрываю окно.

Мантикорыш слишком большой, чтобы пролезть в щель между рамами, но он меня удивляет. Его очертания внезапно размываются, теряют плотность, и Шир сгустком тьмы просачивается в комнату. Он переваливается через подоконник и грациозно приземляется на все четыре лапы. Причем так аккуратно, что даже занавески за его спиной не колыхнулись.

– Да ты кладезь сюрпризов, – шепчу, обнимая фамильяра, который вновь обрел плоть. – Молодец, что пришел ко мне!

Он тоже раз меня видеть. Я чувствую это, стоит лишь прикоснуться к нему. Но помимо радости от встречи, меня волнует один вопрос:

– Вот скажи мне, хороший мой, а чем ты питаешься?

Спрашиваю, а сама про себя молюсь. Только бы не выяснилось сейчас, что этот котеночек лакомится человечиной!

Мы встречаемся взглядами, и перед моим внутренним взором предстает видение растерзанной лани. Зрелище не для слабонервных, но оно приносит мне облегчение.