Не единственная

Да и сами раненые словно боятся меня.

Недоумеваю, пока одна из женщин, которые меняют повязки, не поясняет:

– Вы же супруга лаэрда! Никто из даргов не смеет к вам прикасаться.

Оглядываю забитую до отказа палату, смотрю на тех, кто лежит в коридоре. Раненых слишком много, даже целители не успевают подойти ко всем.

– Вот именно, – делаю акцент, – я супруга лаэрда. Так что не надо перечить. Лучше скажите, чем вам помочь.

– Н-но…

– А с мужем я сама разберусь.

Надеюсь, Дар не прибьет меня за самоуправство. И вообще, он сам виноват!

***"

"До вечера кручусь в лазарете. Обмываю раны, меняю повязки, поддерживаю защитников крепости добрым словом. Что угодно, лишь бы не думать о Дарионе. Мало мне беспокойства за сына, так теперь еще и о нем переживай: как он там, что с ним, ел ли он, спал ли он. Пошли вторые сутки, как его нет в крепости. И как не сойти с ума в такой ситуации?

Когда он вообще успел стать для меня таким важным?

А еще та странная женщина. Кто она? Почему так фамильярно обратилась ко мне? И куда делась потом? Я здесь живу уже больше недели, но ни разу ее не видела, иначе запомнила бы. Здесь вообще мало женщин.

Она не служанка. Служанка никогда бы не позволила себе нахамить супруге лаэрда. А еще это тревожное ощущение, что я ее знаю, что я ее видела…

Мысленно перебираю всех женщин, с которыми общалась. Но среди них нет ни одной, похожей на эту. Не могла же я ошибиться…

День проходит в заботах. Вечером «стучусь» к Анабель. Мы вообще с ней последнее время стали часто общаться. Почти каждый вечер до прихода Дариона я вызываю ее и не всегда ставлю второе зеркало для Лохана. Хотя есть у меня подозрение, что он и без зеркала знает, о чем мы с ней говорим.

Почему-то мне жаль сестру, несмотря на все, что она натворила.

И да, где-то в глубине души я понимаю ее. Кому приятно узнать, что ты всего лишь бесправное приложение к своему близнецу? Без магии, без будущего, даже без права на детей.

Теперь мне понятна странная болезненная нежность к Артемке, которую моя сестра все время пытается скрыть от меня. Сначала я, как всякая мать, ревновала ее к сыну. Ведь она сейчас рядом с ним, а я в другом мире. Она может прикасаться к нему, носить на руках, вдыхать его младенческий запах. А я – только наблюдать со стороны, боясь даже надеяться, что однажды снова смогу обнять его.

Постепенно Анабель рассказала, как жила до встречи с Дарионом.